Чтение онлайн

Орнелас почувствовал, что его самоконтроль еще больше ослабевает, и понял, что быстро проигрывает битву за сохранение рассудка. Он знал, чего ожидать, если что-то пойдет не так с операцией на таком позднем сроке.

Он решил проконсультироваться по этому поводу со своим начальством, кратко проинформировать его о том, что происходило в окрестностях Майами за последние двенадцать часов. Если этот человек был достаточно туп, чтобы каким-то образом пропустить ежедневные новости, у него были припасены для него кое-какие потрясения. И, возможно, у него были бы какие-то идеи о том, как Орнелас мог бы уберечь все от распада в хаос.

Возможно.

Его рука дрожала с частотой одного удара сердца, когда он потянулся к телефонной трубке. В последний момент он заколебался, решив в последний раз позвонить Хулио Ривере, прежде чем сделать последний шаг.

Если бы он смог связаться с Риверой, они могли бы собраться вместе и что-нибудь придумать сами, не привлекая спонсоров Орнеласа.

Он начал медленно набирать номер. Но его разум лихорадочно работал, проверяя непредвиденные обстоятельства, альтернативы. Под всем этим он задавался вопросом, где человек может спрятаться, когда его мир превращается в дым.

Посольство Кубы, расположенное в Майами, представляет собой мини-крепость, построенную для того, чтобы держать своих обитателей внутри, а всех незваных гостей снаружи. Примерно в девяноста милях от дома, в окружении тысяч враждебно настроенных соотечественников, сотрудники консульства не рискуют безопасностью.

Садовники, которые так заботливо ухаживают за двором и цветниками, на самом деле являются вооруженными охранниками. С наступлением темноты их место занимают часовые в более традиционной форме, готовые сначала стрелять, а потом задавать вопросы.

Богато украшенные кованые ворота, за которыми следят патрули в форме и телекамеры, укреплены, чтобы останавливать — или, по крайней мере, замедлять — большинство транспортных средств, доступных рядовым гражданским лицам.

Десятифутовая каменная стена вокруг компаунда увенчана мотком колючей проволоки, защищенной электронными датчиками. Стратегически расположенные деревья скрывают посольство от взглядов туристов или снайперов; его окна сделаны из специального пуленепробиваемого стекла с проволочной сеткой для отражения винтовочных гранат и сдерживания первоначального взрыва в пределах запретной зоны. Внутри заставы Фиделистов никто никогда не чувствует себя по-настоящему в своей тарелке.

В случае нападения на посольство ни один уважающий себя террорист не стал бы беспокоить кабинет Хорхе Ибарры на втором этаже. Ибарра был хорошо известен в Майами как атташе по культуре кубинской миссии, человек, разбирающийся в более тонких вещах, чем политика, — таких как искусство, хорошая литература, марочное вино.

Но агенты ФБР и ЦРУ поняли, что Ибарра на самом деле был начальником резидентуры тайной полиции Кастро в Майами, генерального управления разведки. Это была тайная организация, печально известная во всем западном полушарии своей причастностью к экспорту революции Кастро неохотным клиентам. Во многих случаях организация была не более чем продолжением советского КГБ; в других случаях ее офицеры разрабатывали собственные планы и учения, неизбежно направленные на ослабление престижа Соединенных Штатов, продвижение коммунизма в Латинской Америке или Карибском бассейне.

Агенты DGI появлялись повсюду, где у кубинцев было военное присутствие — в Гренаде, когда-то давно, в Африке, в Никарагуа.

Ранний кастроит, Хорхе Ибарра выбрал службу, как осторожный покупатель выбирает костюм, который, он знает, будет сидеть ему всю жизнь. Он сразу попал в подпольный мир, естественно. Он сражался бок о бок с Геварой в Боливии, прежде чем рухнула крыша и Че был продан в плен и казнен предателями. Как член-корреспондент DGI, он служил Фиделю в Чили, Сальвадоре и других местах, прежде чем его назначили в консульство Майами.

Специальностью Ибарры был терроризм и повстанческое движение. Он обучался у мастеров в Гаване, закончил обучение в Университете Патриса Лумумбы на территории Советского Союза. Теперь в народной революции были задействованы террористы, и победа висела на волоске у дюжины стран Третьего мира. И Ибарра был тем человеком, который разбирался в организации инцидентов, убийств — всего, что угодно, в духе грубой партизанской войны в городских условиях.

Приближался полдень, когда начальник отдела DGI был один в своем кабинете, обдумывая последние детали своего величайшего переворота на сегодняшний день. Все было готово; до недавнего времени все шло гладко, и он начал испытывать некоторое беспокойство, что что-то может пойти не так.

Хорхе Ибарра никогда не волновался. Иногда он был озадачен, но ненадолго; иногда он беспокоился, но только до тех пор, пока не мог выработать план действий по устранению сиюминутных неудобств. Он ни разу всерьез не рассматривал провал в качестве варианта своих планов.

Ибарра был ничем иным, как эффективным специалистом. По его мнению, проблемы существовали для того, чтобы их решать. Они были испытаниями его врожденной изобретательности, и большую часть времени он их приветствовал.

Но ему не нравилось ничего из того, что он слышал от своих знакомых на улицах Майами. Его агенты в сообществе изгнанников и в синдикате передавали тревожные новости.

Другой человек, возможно, был бы обеспокоен, даже обескуражен. Ибарра и так чувствовал беспокойство.

Да, на горизонте собирались небольшие грозовые тучи, но он был уверен, что все пойдет по графику.

Личный телефон на его столе пронзительно зазвонил, и атташе по культуре нахмурился. Он подождал три гудка, прежде чем осторожно потянулся к трубке.

Только горстка мужчин в городе знала этот номер, и в данный момент он не ожидал звонков ни от кого из них. Неожиданные новости часто бывают плохими, и теперь Ибарра готовился к тому, что почти наверняка станет еще одной проблемой.

«Si?»

«Это Хосе».

«Я узнаю ваш голос», — сказал он звонившему.

«Безопасна ли эта линия?»

«Конечно».

Ибарра поручал своим людям проверять линию каждое утро, тщательно проверяя ее на наличие любых признаков прослушивания, любого вида перехвата, который мог бы указывать на то, что ФБР прослушивало его личный телефон. В последнее время, во времена кризиса, он проверял линии несколько раз в день — и по состоянию на три часа назад они были чистыми.