Кровь героя
Шрифт:
«Подлые, вероломные твари! А я – законченный кретин!» – успел подумать тренер по кикбоксингу, пнул ближайшего к нему нохчу каблуком ботинка в пах («Воин ислама» пронзительно заверещал), получил очередной удар по голове и... провалился в пучину беспамятства.
– Эй вы, прекратите! – крикнул озверелым нукерам Казбек Магометович, благоразумно осуществлявший руководство захватом издалека, с безопасного расстояния. – Неверный нужен для допроса!
Четверо уцелевших в схватке горцев, глухо рыча, отступили от неподвижно распростертого тела.
Осторожно приблизившись, Умаров-средний с интересом оглядел поверженного врага. Мертвенно-бледное лицо Павлова пестрело многочисленными ссадинами и кровоподтеками, глаза закатились под лоб, из рассеченного затылка обильно струилась кровь.
«Крутой тип, – с невольным уважением подумал чеченец. – Хорошо, что я не принимал непосредственного участия в драке. Мог бы запросто калекой остаться! Ай, умница я! Ай, молодец!»
– Проверь пульс, Силамбек, – вслух приказал он одному из подручных.
С угрюмым видом (болели ушибленные ребра) тот приложил палец к сонной артерии Павлова и внимательно обследовал его травмы.
– Не сдох, а?! – нетерпеливо спросил руководитель операции.
– Живой, сука! – сипло ответил нукер. – Но досталось ему капитально. Не скоро очнется!
– А когда примерно, на твой взгляд? – деловито поинтересовался Умаров-средний. (Означенный Саламбек имел за плечами два курса медицинского института.)
– Ну-у-у, часа через три... Может, через пять, – неопределенно пожал плечами недоучившийся врач. – Или даже через шесть. Башка конкретно отбита!
– В общем, к утру, – резюмировал Казбек Магометович и повелительно обратился к подчиненным: – Загружайте пленного в багажник, отвезите в нашу усадьбу и бросьте в камеру к русскому мальчишке. Пускай очухивается. А мы как раз отдохнем. Денек выдался очень напряженный! Допрос же проведем после завтрака, на свежую голову!!!
Евгений Андреевич медленно выплывал из небытия. Сначала он ощутил тупую боль в избитом теле, потом соленый привкус крови во рту, жажду, сильное головокружение, с трудом разлепил чугунные, непослушные веки и не сразу понял, где находится. Какое-то темное помещение с затхлым воздухом. Через полуоткрытую «кормушку» в двери напротив пробивается узкий лучик света. Машинально пошарив рукой возле себя, Павлов расцарапал ладонь о грубый бетонный пол «под шубу».
– Елки-палки! Куда меня занесла нелегкая?! – недоуменно пробормотал он.
– В гости к нохчам, – тихо ответил знакомый голос. – Здравствуйте, Евгений Андреевич!
– Господи Боже! – вздрогнул от неожиданности тренер. – Саша, ты?!
– Да, – прошептал в ответ студент. – Старайтесь не делать резких движений. У вас голова здорово разбита. Я сейчас!..
Послышалось надсадное, тяжелое дыхание, и к Павлову подполз на четвереньках Барятинский, с раздутым от побоев лицом, обряженный в какую-то ветхую рвань, с помятой жестяной банкой в руке.
– Это вода, – пояснил Александр. – Попейте!
Евгений Андреевич жадно глотнул из банки и... едва не подавился! Вода оказалась на вкус просто отвратительной, грязной, ржавой, попахивающей тухлятиной.
– Га-а-адость! – сквозь кашель выдавил он.
– Ничего не попишешь. Другой нам не дадут, – мрачно произнес студент. – Неверные для них не люди. Примерно на одном уровне со свиньями. К тому же чеченцы большие любители поиздеваться над пленными!
Тут Павлов вспомнил наконец недавние события и задохнулся в приступе бессильной ярости.
– Я же всегда поддерживал стремление горцев к независимости! – кое-как переведя дыхание, прохрипел он. – Ратовал за скорейшее прекращение боевых действий на территории республики. За проведение мирных переговоров. С тобой вон поссорился на данной почве. К Руслану вообще относился как к родному! А в благодарность столь скотское отношение. И, главное, непонятно почему!!! Чем я им помешал?! Ну, ты-то, понятно —крепко разозлил. Однако нельзя же за несколько неосторожных фраз похищать человека, зверски избивать, бросать в темницу...
– Вы ошибаетесь, Евгений Андреевич, – перебил тренера Саша. – Меня похитили совершенно по иной причине! Причем сама акция была спланирована давно! Приблизительно полтора месяца назад. Тогда-то Руслан Умаров и появился в нашем спортзале. Как теперь выяснилось – неспроста! Родственники поручили ему понаблюдать за мной, изучить привычки, отследить маршруты передвижения, определить наиболее удобное для захвата место и время... Откуда знаю подробности? Из болтовни нохчей между собой! Руководствуясь принципом «надо обязательно понимать язык врагов», я приобрел год назад на книжном «развале» русско-чеченский разговорник, тщательно проштудировал, сносно овладел их речью... Как видите, пригодилось... Но они об этом даже не подозревают, а посему треплются при мне не стесняясь...
– Громадный выкуп собираются требовать, – понимающе протянул Павлов. – А я не знал, что у тебя богатые родители!
– Наша семья вовсе не богата, и деньги в данном случае ни при чем! – горько усмехнулся Александр. – Все обстоит гораздо хуже! Мой отец, генерал-майор ракетных войск, возглавляет охрану Н-ской АЭС. Нохчи хотят, чтобы я перед объективом телекамеры слезно упросил папочку обеспечить беспрепятственный доступ к ядерному реактору пятерым «гринписовцам» со специальным оборудованием. Без какого-либо досмотра, разумеется. Судя по обрывкам слышанных мною чеченских фраз, мнимые «гринписовцы» на самом деле матерые террористы, недавно прибывшие с исторической родины. Остальное, думаю, объяснять не нужно!
Евгений Андреевич онемел от ужаса. Волосы у него на голове встали дыбом. Сердце бешено заколотилось в груди.
– Тихо! Замрите! Сюда идут! – вдруг скороговоркой зашептал Барятинский, отползая к противоположной стене. – Будут бить – терпите, но не подавайте признаков жизни! Нам необходимо выиграть немного времени и обсудить еще одну, крайне важную вещь!!!
Шаги в коридоре принадлежали Салману Дадашеву, уже знакомому читателю, бывшему студенту медицинского института. По приезде изрядно потрепанной группы захвата в усадьбу Умаровых, Беслан Магометович не удовлетворился заверениями младшего брата, будто пленник проваляется бесчувственным бревном до позднего утра, и велел Дадашеву проверять состояние Павлова каждые полтора часа. «Едва очнется, срочно буди меня! И не вздумай сам задрыхнуть. Убью!!!» – грозно предупредил он.