Чтение онлайн

— У тебя отличный вкус, приятель. В машине шесть посадочных мест, и каких! Погляди только на этот прозрачный люк в крыше! Здоровенный, футов пять, не меньше.

— Здорово! — подтвердил Эли.

— Вытяни ноги. Смотри, сколько там места. Вот это автомобиль!

Менеджер салона Лори Бергер все время ходила рядом, но не слишком наседала. Мне это нравилось. Господи, благослови «мерседес».

— У вас есть еще вопросы? — спросила она. — Хотите еще что-нибудь выяснить?

— Нет, Лори. Тут все просто: как только сядешь в такую машину, сразу хочется ее купить.

— Что ж, тем лучше для меня, упрощает мою задачу. У нас есть еще одна, аспидно-черная. Обивка салона — темно-серая. Модель «R-350», ее еще называют «кроссовером», доктор Кросс. Это универсальный спортивный внедорожник.

— И объединяет в себе самое лучшее из обеих моделей, — дополнил я и улыбнулся.

Тут заверещал мой пейджер, и я застонал. Видимо, достаточно громко, потому что все оглянулись на меня.

Нет, только не в субботу! И не тогда, когда я выбираю машину. И когда сижу в великолепном «мерседесе».

— Ой-ей-ей! — Эли широко раскрыл глаза. — Это ж папин пейджер! — крикнул он на весь салон, обращаясь к Деймиену и Дженни. — Папин пейджер звонит!

— Ты мне прямо в ухо орешь. Ты мерзкий, избалованный крикун! — сказал я и поцеловал его в макушку. Я это делаю пять-шесть раз на день.

Он захихикал и шлепнул меня по руке. Он прекрасно понимает мои шутки. Ничего удивительного, что мы всегда находим общий язык.

Вот только сообщение, пришедшее на пейджер, наверняка ничего общего с шуточками не имеет. Номер я узнал тут же и понял, что хорошего он мне не сулит.

Нед Маони из группы по освобождению заложников. Может, он приглашает меня на барбекю с танцами в Квонтико? Нет, видимо, барбекю тут не пахнет.

Я позвонил Неду по мобильнику:

— Это Алекс Кросс. Получил твой вызов. Почему я его получил?

Нед сразу перешел к делу:

— Алекс, ты знаешь Кентукки-авеню? Рядом с Пятнадцатой и Саут-Ист?

— Конечно, знаю. Это недалеко от моего дома. Но я сейчас в Арлингтоне. С детьми. Мы тут пытаемся купить новую семейную машину. Тебе известно такое слово — семейная, а, Нед?

— Встречай меня там, между Кентукки и Пятнадцатой. Мне нужна твоя помощь, твое знание местности. По телефону больше ничего говорить не хочу. — Нед сообщил мне еще кое-какие подробности, но не все. Интересно почему? О чем он умолчал?

— Это что, срочно? Я же тут с детьми, Нед!

— Очень жаль. Мы с группой будем там минут через десять — пятнадцать, максимум. Шутки в сторону, там сущий ад!

Ну конечно. Зачем иначе привлекать Группу по освобождению заложников ФБР к операции за пределами Вашингтона? И звонить мне в субботу?

— Что стряслось? — спросил Эли.

— Меня приглашают на барбекю, — ответил я. — И я буду основным блюдом, которое зажарят на решетке, малыш.

Я пообещал Лори Бергер, что скоро вернусь, чтобы забрать «кроссовер». Потом отвез детей домой, и они всю дорогу вели себя тихо, хоть и были недовольны. Так же, как и я. Я тащился позади «универсала» с надписью на заднем бампере: «Сначала Ирак, потом Франция». В последнее время я вижу такие фразочки по всему Вашингтону.

Я очень нервничал. Мне ведь надо было думать о будущем моей семьи. Они ведь просто дети. А я — их папаша. И сейчас я брошу их и отправлюсь на работу. Они еще не понимали, что я должен зарабатывать на жизнь и что мне надо решать серьезные задачи. Что же там происходит, на углу Кентукки и Пятнадцатой? И почему это должно было случиться именно сегодня!

— Спасибо за хорошую субботу, папочка, — сказала Дженни, вылезая из машины. — Отлично провели время, правда. Будет потом о чем вспоминать.

Ее надменный, саркастический тон удержал меня от извинений.

— Увидимся попозже, ребята, — сказал я. Потом добавил: — Я вас люблю.

— Ага, папочка, попозже. Скажем, через недельку, если нам повезет, — продолжала Дженни. И отдала мне честь — раздраженным, недовольным жестом. Словно острый нож вонзился мне в сердце.

— Извини, — сказал я. — Мне очень жаль, ребята.

Потом я поехал к Кентукки-авеню, где должен был встретиться с Недом Маони и его командой и выяснить, что за чрезвычайная ситуация там возникла.

Я даже не смог подъехать к перекрестку Кентукки и Пятнадцатой. Полиция округа Колумбия блокировала улицы за десяток кварталов от места происшествия. Дело, кажется, было серьезное.

Я вышел из машины и пошел пешком.

— Что тут случилось? Вы что-нибудь слышали? — спросил я у зеваки, болтавшегося поблизости. Я узнал его — этот парень работал кассиром в местной булочной, я там иногда покупал пирожные для ребят.

— День легавых нынче, — ответил он. — Везде одни копы. Сам погляди, парень!

Я вспомнил, что он не знает, что раньше я был детективом в отделе по расследованию убийств, а теперь служу в ФБР. Я кивнул в ответ. Нет, все же трудно привыкнуть к такому вот недовольству и злобе по отношению к полиции, хотя иной раз они и оправданны. «Легавые», «копы» — как нас только ни называют, а мы ведь головы под пули подставляем. Многие и представления не имеют, что это за работа. Мы, конечно, далеки от идеала, но работенка-то у нас опасная!

«Попробуй-ка сам вылезти под пули, булочник!» — хотелось мне сказать этому парнишке, но я не стал связываться. Просто пошел дальше, снова проглотив обиду.