Чтение онлайн

– Прощайте, сударыня, не провожайте меня, миссис Эффри, я сам найду дорогу.

Он запыхтел прочь, а миссис Кленнэм, опираясь подбородком на руку, проводила его пристальным и крайне недоверчивым взором, в то время как Эффри смотрела на нее точно очарованная.

Медленно и неохотно обратились глаза миссис Кленнэм от двери, за которой исчез мистер Панкс, к Крошке Доррит, встававшей с ковра. Еще тяжелее опираясь подбородком на руку, больная следила за ней своими зоркими, пронизывающими глазами, пока девушка не взглянула на нее. Крошка Доррит слегка покраснела под ее взглядом и опустила глаза. Миссис Кленнэм попрежнему смотрела на нее.

– Крошка Доррит, – сказала она наконец, – что вы знаете об этом человеке?

– Очень мало, сударыня; я встречалась с ним несколько раз, и он говорил со мной.

– Что же он говорил?

– Я не могла понять… что-то такое странное, но ничего грубого или неприятного.

– Зачем он явился сюда посмотреть на вас?

– Не знаю, сударыня, – чистосердечно ответила Крошка Доррит.

– Но вы знаете, что он явился сюда для того, чтобы видеть вас?

– Мне самой так показалось, – сказала Крошка Доррит. – Но зачем ему видеть меня здесь или где бы то ни было, я не знаю, сударыня.

Миссис Кленнэм опустила глаза и задумалась с тем же суровым каменным лицом, как будто следила за предметом своих мыслей так же пристально, как раньше за девушкой, о которой, казалось, забыла. Прошло несколько минут, прежде чем она очнулась от задумчивости и приняла свой обычный невозмутимый вид.

Крошка Доррит собиралась уходить, но не решалась тревожить ее. Наконец, она решилась сойти с места, на котором стояла с тех пор, как встала с ковра, тихонько подошла к креслу и сказала:

– Покойной ночи, сударыня.

Миссис Кленнэм подняла руку и положила ей на плечо. Крошка Доррит, смущенная этим прикосновением, слегка вздрогнула. Быть может, она вспомнила сказку о принцессе.

– Скажите, Крошка Доррит, теперь у вас много друзей? – спросила миссис Кленнэм.

– Очень мало, сударыня. Кроме вас только мисс Флора и… еще один.

– Этот самый? – сказала миссис Кленнэм, указывая на дверь своим несгибающимся пальцем.

– О нет, сударыня.

– Может быть, кто-нибудь из его друзей?

– Нет, сударыня. – Крошка Доррит серьезно покачала головой. – О нет. Мой друг совсем не похож на него и не имеет с ним ничего общего.

– Ну хорошо, – сказала миссис Кленнэм, почти улыбаясь. – Это не мое дело. Я спрашиваю потому, что принимаю в вас участие и думаю, что была вашим другом, когда других друзей у вас не было. Так ли это?

– Да, сударыня, совершенно верно. Было время, когда нам пришлось бы очень плохо, не будь вас и работы, которую вы мне давали.

– Нам, – повторила миссис Кленнэм, взглянув на часы, когда-то принадлежавшие ее покойному мужу и постоянно находившиеся перед ней на столе. – Сколько же вас?

– Только мой отец и я, сударыня. Я хочу сказать, что только мой отец и я постоянно существуем на те средства, которые я зарабатываю.

– Вам пришлось испытать много лишений? Вам, и вашему отцу, и остальным, сколько вас есть? – спросила миссис Кленнэм, задумчиво поворачивая в руках часы.

– Иногда приходилось довольно трудно, – ответила Крошка Доррит своим тихим голосом и со своей робкой, но спокойной манерой, – но я думаю, не труднее, чем… большинству людей.

– Хорошо сказано! – живо подхватила миссис Кленнэм. – Это правда. Вы добрая, рассудительная и благодарная девушка, если только я умею разбираться в людях.

– Как же мне не быть благодарной? Тут нет никакой заслуги, – сказала Крошка Доррит. – Да, я очень благодарна вам.

Миссис Кленнэм с нежностью, какой вечно грозившая миссис Эффри не предположила бы в своей госпоже даже в своих самых смелых грезах, наклонилась к маленькой швее и поцеловала ее в лоб.

– Ну, идите, Крошка Доррит, а то опоздаете, дитя мое!

С тех пор, как сны наяву стали одолевать миссис Эффри, ей ни разу не приходилось видеть такого поразительного сна. Голова у нее пошла кругом при мысли, что теперь остается только другому хитрецу поцеловать Крошку Доррит, а затем обоим хитрецам кинуться друг другу в объятия и залиться слезами сострадания к человечеству. Эта мысль, совершенно ошеломительная, донимала ее все время, пока спускалась по лестнице, чтобы затворить дверь за девушкой.

Отворив ее для Крошки Доррит, миссис Эффри убедилась, что мистер Панкс не ушел, как можно было бы ожидать в менее странном месте и при менее странных обстоятельствах, а шмыгал взад и вперед по двору. Увидев Крошку Доррит, он быстро прошмыгнул мимо нее, буркнув на ходу (миссис Эффри явственно слышала его слова), приставив палец к носу:

– Панкс-цыган, предсказатель будущего!

– Господи помилуй, ну вот еще какие-то цыгане и предсказатели завелись! – воскликнула миссис Эффри. – Что же дальше будет?

Она стояла у дверей в бурный дождливый вечер, ломая голову над этой загадкой. Облака неслись по небу, ветер налетал порывами, хлопал ставнями соседних домов, вертел флюгера и ржавые колпаки на трубах и бушевал на соседнем кладбище, как будто хотел выгнать покойников из могил. Гром, глухо раскатываясь по всему небу, казалось, грозил местью за такое святотатство и бормотал: «Оставь их в покое, оставь их в покое».

Миссис Эффри, боявшаяся грома и молнии не меньше, чем зловещего дома с его таинственными шорохами и темнотой, стояла в нерешительности: вернуться ей домой или нет, – пока вопрос этот не был решен ветром, который захлопнул двери перед ее носом, оставив ее на дворе.

– Что теперь делать, что теперь делать? – воскликнула миссис Эффри, ломая руки в этом последнем и самом мучительном сне наяву. – Она сидит там одна, и ей так же невозможно спуститься и отворить мне, как тем мертвецам на кладбище!

В этом безвыходном положении миссис Эффри, накрыв голову передником от дождя, с плачем бегала по двору, потом остановилась и заглянула в замочную скважину, как будто ее глаз был ключом, который мог отворить дверь. Зачем она это сделала, трудно сказать; впрочем, многие в ее положении сделали бы то же самое.