Кроманьонец
Шрифт:
Как в воду смотрел!
Просыпаюсь от крика. Слышу голос Тоя.
– Лоло! Лоло!
Выбираюсь из землянки, а он, как и все близко не подошел. Стоит и окатыши обсидиана в руках держит.
– Покажи, - говорит.
Мне понятно, чего он хочет. Недавно подарил Таша и Лило свои поделки - обсидиановые пластинки с деревянными рукоятками.
Глава 3
Вода отходит. Уже кое-где по лужку можно и посуху пройти. Но все же для демонстрации новинок и обучения выбрали тот холмик, где заросли лопуха. Так сказать - на нейтральной территории. И от моей землянки, и от стойбища - место равноудаленное.
Как я показывать буду, смотреть захотели все мужчины племени. На мой вопрос о перспективах рыбалки, Той ответил просто:
– Рыбы много.
Уже и я телепатом становлюсь! По жестам и интонации понимаю - Не переживай, рыбы будет много!
Вожак "белок" вытащил из чума рода сверток. Все женщины принялись его разворачивать. По мере раскатывания, вынимали палочки и листики, застрявшие в крупных ячейках.
"Толи бреденек, толи сеть",- решаю.
Тина-рыба принесла веревку и сноровисто начала чинить порванные участки.
К полудню все племя, взяв сети, короба и корзины двинулось вниз по течению. Мужчины несли только копья, а Той прихватил еще и топорик. Я, понятное дело, не мог пропустить столь яркое по меркам однообразных будней событие. Отправился с ними.
Перешли вброд заболоченную балку и направились от реки к лесу. Прошли километров пять-шесть. Идем между березок и осин. Легкий ветерок принес свежесть и запах болота. Вскоре вышли к озерцу, заросшему камышом и осокой.
Той быстро обкорнал поваленную березку, оставив только трехметровую средину. Я заметил, что ствол облеплен трутовиком. Стал озираться в поисках чаги. Вспомнилась история из прошлой жизни.
Чага полезный для человека гриб. Мощнейший биостимулятор. Еще в девятнадцатом веке фармацевты пытались понять, что именно в нем полезно? Крестьяне, экономя деньги на чае, заваривали рыжеватую сердцевину гриба и пили. Никто в таких деревнях не заболевал онкологическими заболеваниями. Это все, что я знал о чаге, когда поехал с друзьями на рыбалку.
Все тогда уже в возрасте были и о здоровье переживали. Увидел я поваленные березки обросшие трутовиком, как позже выяснил - ложным и давай собирать. Феликс смотрел на мои потуги, смотрел, вдруг спрашивает, - что это я делаю? Я тут же выложил все, что знал.
– Мне тоже нужна онкологическая профилактика, - пробормотал товарищ и начал осматривать стволы засохших берез.
Смотрю и он собирать начал. Вдвоем веселее. Насбивали по большому пакету грибов. Обмениваемся впечатлениями, что пахнут они как съедобные и даже рыжую сердцевину в них нашли. Я подробно рассказываю, что именно ее нужно порезать кубиками и высушить. Потом, конечно выяснилось, что мы фигней занимались. Зато посмеялись от души.
Сейчас я знал, что искать. Пока мужчины давили бревнышком прибрежные заросли, медленно продвигаясь к чистой воде, посматриваю на березки, ищу взглядом черные наросты. Знаю, что обязательно найду. Зараженное спорами дерево обычно через двадцать-тридцать лет погибает. То там, то тут в роще у берега озерца стоят сухие стволы, а на земле их еще больше.
Взял топор Тоя, небольшую корзину и углубился в рощу. Сразу нашел два дерева с чагой. На одном черные наросты расположились высоко, а на втором - в самый раз, чтобы попробовать стесать их.
Топорик, так себе - обычный. Отретушированный кремешек сантиметров двенадцать примотанный к палке. Но с работой я и таким управился. Посмотрел снова по сторонам и еще оно дерево заприметил...
Так увлекся, что когда услышал крики, а звали меня, удивился: не замечал раньше за собой отсутствие контроля. Откликаюсь и возвращаюсь на берег. Вижу в метрах пятидесяти еще одну проложенную "просеку".
Той недоволен. Ведь я топор забрал! Оказывается нужны палки для бредня. Пожимаю плечами, показываю на корзину и говорю:
– Польза. Не болеть!
Ну, и руками размахиваю для пущей важности.
Кивает в ответ, берет топор и уходит в рощу. Соплеменники тут же сбиваются у корзины. Берут чагу, нюхают, кое-кто даже в рот сует.
"Ничего, научу народ варить чай".
Вернулся вожак, принес две полутораметровые жердины. Он и Тина примотали их по краям волокуши и стали заводить ее в "просеку". Толо - самый высокий человек в племени, взялся за капюшон бредня и пошел за ними.
Проваливаясь по колено в ил, они вышли на чистую воду и завернули снасть ко второму проходу. Толо загружает сеть, опустившись по шею в воду.
Соплеменники полезли в заросли камыша, топая и крича. Я с интересом, ожидая результата такой рыбалки, направился к месту, где они вытащат волок из воды. Ожидал чего угодно, но количество рыбы и раков, застрявших в веревочных ячейках, меня поразило. Крупные караси закупорили сеть и много мелюзги с ладошку тоже попали в западню. Интересно, что они с таким роскошным уловом делать будут?
А рыбачки очистили волок, тут же его подлатали и снова полезли в воду. Рыбачили, пока не заполнили корзины и короба.
***
Женщины потрошили крупных карасей, выбирая икру, а я кружил рядом, собирая плавательные пузыри в миску. Дети нанизывали мелкую рыбешку на прутики, в это время мужчины что-то сооружали над ямой, где недавно обжигали гончарные изделия.
Они воткнули заостренным концом четыре подготовленные заранее палки с множеством обрезанных на сантиметр-два от ствола веточек. На эти "рогульки" по периметру положили перегородки из лещины.
Развели огонь. Когда костер прогорел, парни разложили прутики с рыбой на перекладины и стали кидать в костер свежие ветки ивы. Тут же пошел густой белый дым.