Чтение онлайн

Брайан поискал наощупь дверь, а когда нашел ее, распахнул и ввалился внутрь. Жжение продолжалось, но он уже давно заметил, что в этой маленькой комнатке есть своя система вентиляции, потому что здесь пахло значительно иначе (если не лучше), чем на растительных площадях. Он поднялся на колени, ухватился за края раковины и встал, открыв затем полностью оба крана.

Пищевод першил, как в тот раз, когда у него был острый фарингит, и он не мог остановить кашля — но мог набирать текст с помощью тактильного интерфейса AR, поэтому, окатив водой покрывшиеся волдырями руки и ополоснув лицо, он отправил сообщение командованию Коалиции:

БАНДА НА В/ФЕРМАХ ВЫЧИЩАЕТ СИСТЕМУ СЕРНОЙ КИСЛОТОЙ. УБИВАЮТ ВСЕ РАСТЕНИЯ.

Харман стиснула зубы. Вражескую колонну разрезало надвое, но головная половина была уже всего в квартале от ферм. Они палили перед собой «умными» пулями266, которые веером разлетались над крышами складов и взрывались в воздухе, загоняя команды Харман и Бернардиса поглубже в укрытия.

Они полностью заливали улицу из своего ЭМИ-оружия и вывели из строя все машины, которые она натравливала на них. Конечно, въезд на фермы им перекрыл плотный тройной ряд машин, но тут появилось решение и этой проблемы: только что из-за угла бетонной стены безопасности с грохотом вынырнул экзоскелет267 в автономном режиме, по сути — большой погрузочный робот, и уже подхватывал машины, отбрасывая их с дороги.

К сержанту Харман опять поступило тактическое обновление оверлея с новой задачей. Только что они с Бернардисом согласовывали огневое решение для уничтожения погрузочного экзобота, но теперь все изменилось. Главным приоритетом стало обеспечение сохранности био-технологических доказательств внутри фермы. Дело предстояло непростое, поскольку там находился по крайней мере один заложник из коалиции, хотя AR-оверлей показывал, что пока он в безопасности — во внутренней комнате.

— Бернардис, оставь экзо-бота в покое. Нам и самим нужно попасть в эти ворота.

Пока Бернардис ругался, Харман наблюдала, как детали на вертикальных фермах и в них начинают становиться в ее оверлее удивительно четкими. Вокруг комплекса кружили наблюдательные БПЛА, в частности — большие дирижабли, и с помощью целого спектра сенсорных технологий, от Т-излучения268 до доплеровского радара269 распознавали людей и отделяли бойцов от безоружных. Она прекрасно видела верхнюю часть стены, где стояли несколько человек с пулеметами и противотанковым оружием.

— Бернардис, я пошлю на стену собак.

Она отдала приказ, и несколько механических псов для сдерживания толпы выскочили из переулка, где они прятались. Команда Харман направила свои винтовки в сторону верха стены, стреляя зарядами, настроенными на взрыв в двух метрах над ней. Под натиском такого огня на подавление и собак, обративших излучатели активного отбрасывания прямо вверх, защитники были вынуждены прижаться к стене или же бежать. Сила сцепления лап по образцу гекконов270 позволила собакам практически взбежать по вертикальной бетонной стене, и через несколько секунд они уже были на верху и поводили своими блокирующими системами взад-вперед, чтобы очистить гребень. Их принялась обстреливать вторая, расположившаяся дальше, линия защитников, но собаки развязали руки Харман и ее команде. Секции Харман и Бернардиса выскочили наружу и, используя усиленную мощь своих военных экзоскелетов, начали оттаскивать вышедшие из строя машины от высоких металлических ворот. Увидев это, вражеский экзобот угрожающе повернулся, и в него немедленно прицелились шесть винтовок. Где-то внутри вертикальной фермы его оператор взвесил свои приказы: то ли очищать въезд для прибывающей колонны — в чем ему неожиданно помогли канадцы и бразильцы, — то ли атаковать эти секции. Экзо-бот вернулся к растаскиванию машин.

Колонна открыла огонь, но солдаты коалиции уже возвращались к своему транспорту. Колонне пришлось маневрировать вокруг мертвых машин, которые Харман оставила у них на пути, но они снова получали пространство для огня, а огневой мощи, чтобы уничтожить машины Хармана, им хватало — если подпустить их на открытую линию выстрела. Они приближались, а собаки тем временем бежали по внутренней стене комплекса, рассеивая защитников с каждым поворотом своих излучателей.

Одна из собак добралась до сторожки и встала на задние лапы, чтобы обстрелять внутреннее помещение микроволнами. Двое людей, находившихся внутри, бросились на пол, и собака перебралась через них. Когда Харман захлопнула дверь своего бронеавтомобиля, один из членов ее секции взял управление собакой на себя с помощью телеприсутствия271 и использовал ее глаза-камеры и схожую с рукой переднюю лапу, чтобы найти и нажать нужную кнопку.

Бронеавтомобиль рванулся вперед — в зону обстрела колонны. Однако в тот самый момент, когда Харман напряглась, ожидая атаки, она увидела, как целая стена второго этажа склада рядом с улицей прогнулась наружу и с величественной грацией упала на ведущие машины колонны.

— Рельсовая пушка? — переспросила она Бернардиса.

— У наших кораблей нет прямой линии огня на улицу, зато есть на здание, — подтвердил бразильский командир секции. — Не волнуйся, оно было пустое.

На острие бури клубящейся пыли машины коалиции хлынули в комплекс. Где бы ни появилось дуло винтовки или голова противника, собаки мгновенно их подавляли. Системы активной защиты машин272 уничтожили несколько гранат в полете на полпути, а затем машины достигли погрузочной зоны и разнесли ее двери. Микроволны, акустические удары и умные пули сделали эту позицию непригодной к обороне, и люди Бернардиса быстро ей овладели. Оверлей Харман показал ей места, где могли остаться в сохранности улики: лаборатории контроля качества, питомник, складские этажи и промежуточные хранилища. Кое-где в них скопились кучки людей, но враг сейчас был дезорганизован, и ему недоставало дисциплины ее команды. Кроме того, они явно ожидали прихода за ними ее отделения; проникающий радар БПЛА показал, что они забаррикадировались во внутренних помещениях. Ей было не до них — во всяком случае, пока.

— Обезопасим заложника — и улики, — сказала она своему отделению, и они двинулись в глубь комплекса.

В дверь ванной вежливо постучались. Брайан Соколоу сидел на унитазе; он нашел, что легче всего снять крышку с бачка и просто лить на себя пригоршнями воду. Теперь он мог немного видеть вокруг; значки и текст его оверлея были кристально четки, но он — пожалуй, впервые, — задумался о том, на что походила бы жизнь, если бы он ничего, кроме них, не видел. Мысль ему не понравилась.

— Войдите, — прохрипел капеллан. Он знал, что это с легкостью может быть его палач, но если так — он ничего не мог с этим поделать. Лучшее, что он мог сделать, это посетовать, что его отрывают от дела, как запротестовал Архимед перед римским солдатом, который пришел его убить273.

Дверная ручка повернулась и дверь открылась, но в том, что всунулось в нее, не было ничего человеческого, и, как ни размывала и ни искажала боль его зрение, увиденное заставило Соколоу вскрикнуть. Перед ним красовался черный плоский квадрат, закрепленный на гибкой шее, которая, в свою очередь, соединялась с большим собакоподобным телом. Одну из передних конечностей существо вытянуло, придерживая дверную ручку.

На секунду оно замерло, и Соколоу наконец различил на его боку герб Канадских Сил. Он откинулся назад.

— А, — сказал он. — Спасатели.

— Воздух здесь снаружи дрянь, — сказала собака (вернее, кто-то сказал через нее). — Вы можете ехать у меня на спине, но мы должны немедленно покинуть этот этаж.

— Аминь, — сказал Соколоу. Он забрался к ней на спину, чувствуя себя ребенком на пони в зоопарке, и, затаив дыхание и закрыв глаза, рысью пронесся сквозь сернистое облако и сделал два поворота налево, которые, как знал Соколоу, выведут их к внутренней лестнице.