Чтение онлайн

Человек, называвший себя Дядей Сэмом Бисли, как обычно, сидел за письменным столом и что-то рисовал.

Бисли даже не взглянул на вошедшего.

— Время для чего, шарлатан?

— Время идти.

— Идти? Куда идти?

— Идти отсюда. Вы выписываетесь.

— Мое время закончилось?

— Как я понимаю, удача вас покинула.

Дядя Сэм Бисли встал и поправил здоровой левой рукой пиратскую кружевную манжетку у себя на груди. Затем на искусственной ноге заковылял к двери.

— Вы, идиоты, совсем не вовремя признаете очевидное. Где моя рука?

— Вы имеете в виду крючок?

— Нет, моя механическая рука. Сюда я был доставлен с механической рукой, 1де она?

— Я знаю только о крючке.

— Они заменили мне руку на этот идиотский крючок. Кто сейчас носит крючки?

— Может быть, тот, кто одевается как пират, — отозвался доктор Герлинг.

— Не валяйте дурака! Так вы собираетесь вернуть мне руку или я должен раздобыть ее сам?

— Боюсь, вам придется выписываться в вашем нынешнем виде. У вас есть родственники, которым я мог бы позвонить?

— Если бы у меня были стоящие родственники, разве они позволили бы загнать меня в эту дьявольскую дыру? А теперь ведите меня туда, где находится моя рука!

— Я провожу вас к выходу, где вас будет ждать такси. А пока подождите здесь.

— Черта с два! — взревел Дядя Сэм Бисли и схватил доктора Элдаса Герлинга за пухлую шею.

Доктор Герлинг отбивался так, как может отбиваться человек со слабыми мускулами и излишним весом — то есть не очень сильно. Его круглое лицо сначала порозовело, потом стало ярко-алым, а когда приобрело пурпурный цвет, пухлые пальцы Герлинга перестали хватать манжетку на груди Дяди Сэма Бисли, и доктор соскользнул на пол.

Каблуком своего серебряного башмака Дядя Сэм Бисли раздавил очки доктора Герлинга прямо у него на лице и вышел в коридор навстречу свободе.

Двигаясь по коридору в поисках своей пропавшей руки, Бисли открывал двери медным ключом, который подобрал с пола возле дергающегося тела доктора Герлинга.

— Выходите, выходите, психи! — напевал он, распахивая настежь двери по обе стороны коридора.

Когда Дядя Сэм подошел к комнате с надписью «Пурселл», ее обитатель лишь поднял на пришельца голубые глаза, не сделав ни малейшей попытки сдвинуться с места.

— Идиот! — проворчал Дядя Сэм Бисли, направляясь к следующей двери.

Римо Уильямс скользнул к двери фолкрофтского подвала только тогда, когда услышал рев моторных лодок, приближавшихся со стороны пролива Лонг-Айленд. Заглянув за угол, Римо увидел, как они направляются к пристани, вздымая за собой грязную пену.

Даже с такого расстояния его зоркие глаза могли различить на черных боевых костюмах людей нарисованные по трафарету буквы «УБН».

— Черт побери! — воскликнул Римо. — Будет у меня сегодня хоть минута отдыха?

Подобравшись к черному ходу, он в нерешительности остановился. Теперь уже поздно увозить золото. А стоит только Чиуну понять, в чем дело, как он сразу впадет в ярость и станет убивать всех подряд. Собственно, он, вероятно, уже на пути сюда.

Конечно, хорошо бы увести отсюда мастера Синанджу, прежде чем тот начнет крушить агентов УБН налево и направо. Но если оставить золото, УБН на него обязательно наткнется.

Римо на мгновение задумался, вращая своими широкими запястьями и не зная, на что решиться.

Если бы только можно было заставить все это золото исчезнуть~

Мастер Синанджу обнаружил доктора Элдаса Герлинга без сознания у распахнутой двери.

Чиун как вихрь влетел в палату и не нашел там человека по имени Бисли. Кошмар да и только, но еще большая неприятность ждала его впереди.

Вдоль по коридору были распахнуты все двери. С бьющимся сердцем мастер Синанджу мчался от одной палаты к другой.

И только один Иеремия Пурселл до сих пор сидел в своей комнате. Тот самый Иеремия Пурселл, которого также звали Голландец. Он был воспитанником первого ученика Чиуна, Нуича Предателя. Кроме Римо, Голландец стал единственным белым, которому корейцы раскрыли тайны солнечного источника Синанджу. Учился он хорошо, но был таким же порочным, как и его учитель — племянник Чиуна.

Трижды они сражались с гнусным Голландцем. В последний раз тот подло убил девицу Ма Ли, на которой собирался жениться Римо. Римо выследил Голландца и жестоко отомстил. Когда все было кончено, Голландец представлял собой совершенно беспомощного человека с разрушенным сознанием. Без мозгов он не сможет вспомнить о Синанджу и потому больше не опасен.

Голландец обладал и другим талантом — неявно выраженные гипнотические способности делали его коварным противником и без тех знаний, которым негодяй научился от Нуича Предателя. Уничтожив его сознание, удалось также устранить и эту угрозу.

«Но еще, — думал Чиун, перебегая от двери к двери, — жива легенда Синанджу согласно которой Голландец столь тесно связан с белым ночным тигром, то есть с Римо, что смерть одного влечет за собой и смерть другого».

Если впавший в детство Голландец пойдет бродить по Фолкрофту и причинит себе вред, то Римо ждет та же самая судьба.

А если пути негодяя и ученика Чиуна вновь пересекутся, то погибнут оба. Ибо Римо вполне способен довести свою давнюю месть до конца.

Вот потому-то кореец и прыгал от одной палаты к другой с озабоченным видом. Он успокоился только тогда, когда подошел к палате Пурселла. Дверь была открыта, но сам Иеремия сидел в комнате целый и невредимый. Он смотрел телевизор. Глаза его были прикованы к экрану, руки беспомощно сложены на груди.

Мастер Синанджу замер на пороге и уставился на Голландца. Может, сработала интуиция Голландца, а может быть, какие-то остатки прежней подготовки Синанджу — только Иеремия Пурселл, побледнев, медленно повернулся к двери.

Ужасное сияние голубых глаз сосредоточилось на лице мастера Синанджу. Голландец криво улыбнулся и высунул неестественно розовый язык.

А потом захихикал — неприятным, безумным смехом.

Мастер Синанджу поспешно захлопнул дверь и, поскольку ключа у него не было, отвел руку и ударил кулаком по замку. Петли застонали, крошечное стеклянное окошко разбилось.