Чтение онлайн

Посторонние мысли схлынули в потаенные уголки памяти, когда сотни стрел, с горящей паклей, примотанной к наконечникам, выпущенных на скаку с седла понеслись к частоколу стены. Печенежские сотни промелькнули почти у самого рва, теперь больше похожего на канаву, не представлявшую особой защиты.

– Всем за стену!
– повышая голос, приказал Андрей.
– Как полезут, бить нападающих из луков. Наблюдателям не зевать! Штурм проспите.

Свесившись с помоста, нашел глазами женщину, габариты которой внушали уважение. Бой-баба из-за кучи мусора и обгорелой древесины смотрела на него.

– Береника, - прокричал, надрывая горло в шуме людского гомона.
– Будь готова с бабским воинством начать тушение пожаров!

– Мы свой урок ведаем, боярич. Вы сами на стенах не оплошайте!
– послышался ответ.

Ряшицкое оборонительное сооружение представляло собой круглое городище с валом и рвом, внутри имевшее детинец. К этому времени рвы уже были завалены, а валы - основа которых состояла из деревянных срубов, забитых землей, основательно попорчены огнем. На валу еще держались наземные деревянные конструкции частокола. Ищенко очень жалел, что боевых башен городище не имело, роль площадок для стрелков играли заборола - боевые площадки с брустверами вверху стены и с местом для размещения воинов. Со стены было хорошо видно, как впереди основных сил бежала, закрываясь щитами, перенося на руках лестницы, штурмовая колонна бродников, за ними по пятам двигалась толпа печенегов спешившихся с лошадей, непрерывно пуская стрелы в защитников погоста. По действиям противника, Андрюха узнал в них "диких", а значит, основной удар придется по боярину. Колонна прошла пепелища посадов, вот-вот приблизится к самой стене.

– Стрелами бей, сукиных детей!
– скорее взревел, чем выкрикнул кривич.

Всего лишь за сутки он правдами и неправдами приучил подчиненных действовать только по приказу, да это было не так уж и сложно. Профессиональных воинов на участке его ответственности было десятка два, из которых четверо пришлых с ним кривичей, остальные горожане, смерды, заезжие купцы со своей челядью, да бывшие подручные Мизгиря, попавшие в погост с целью "взорвать" городище изнутри и ограбить его вместе с печенегами. Лишившись "начальства", чтоб не погибнуть под печенежской саблей, они вынуждены были воевать на стороне защитников Ряшиц. Андрей сколотил из разношерстного народа подразделения по типу отделений, назначил из своих бойцов старших, и железной рукой привел всех в боевое состояние, нарезав каждому отделению по небольшому участку обороны.

Прежде чем лестницы неприятеля наткнулись на заостренные концы частокола, стрелы русичей собрали малую часть жатвы с поля брани. Бродники, держа над головой щиты, полезли на пятиметровую стену, снизу их атаку поддержали лучники противника.

– Принимай поганых!
– подал команду сотник.

Наверху у каждой лестницы сгруппировались подразделения. Приемка осуществлялась следующим образом: основной, орудуя длинной пикой, сталкивал напиравших врагов, двое по бокам, защищали щитами его и себя от стрел, остальной контингент работал на подхвате, где стрельнуть, где уколоть, а то и срубить. Так и отбивались.

На сей раз напор был гораздо сильней, чем прошлые. Бродники остервенело цеплялись за каждую пядь стены, в одном месте смяли оборону, и в заборолу полезла масса неприятеля одетого в кожу и шкуры, расширяя проход, освобождая место у других лестниц. Торжествующие вопли, крики, и стоны поверженных, оповестили о том, что враг прорвался не по детски. Сутолока боя, кровь, смешение бойцов в тесноте проходов, дикий ор. Рядом с Ищенко, стоя спина к спине, непонятно откуда, появился седой как лунь дед, ранее незнакомый ему. Он, как медведь-шатун напоровшийся на стаю волков, кромсал их топором, отбрасывал в стороны, крутился на месте уходя от ударов, а трубный голос его разносил по округе, как молитву, слова:

– Чту вещего из богов - бога волхвов да людей, мудрости вышней взыскующего, вдохновенным баянам-сказителям да буйным скоморохам! Покровителя людей, строгого заступника нежити бестелесной, но справедливого хозяина. Чту вещего не за страх, а за совесть, потому как, и со днём светлым, и со нощью тёмной в ладу... В небе он пастырь стад волохатых, сам - быкоглавый, аки тур ярый; на земле - старец велемудрый, волхв могучий да гусляр вещий, а в лесной стороне - бер косматый, лесной хозяин; под землёй - грозноокий Вий, володетель подземья, да в облике Змиевом - Калинова Моста неусыпный страж... Сопровождающий души усопших, на Велесовы пастбища уходящих, да шаманов, в Ино стези торящих. Гыть!

– А-а-а!

Очередной бродник, выброшенный крепкой рукой старца, слетел со стены вниз, аки орел бескрылый. Помимо бродников, на стенах появились печенеги, повыползали, словно тараканы со щелей на стол с крошками, использовали свое численное превосходство и усталость защитников погоста от непрерывно длящихся атак.

– ...ему ведомы пути в неведомые чертоги Родовы. Он наделяет скотом да приплодом в Яви живущих, и он же дарует мудрость вышнюю ищущим её..., ... достаёт из рога своего волшебного всемногие блага да богатства земные, людям для жизни во плоти потребные...

Постоянно находиться в боевом трансе Андрей не мог, чувствовал, как одеревенели от кровавой работы мышцы рук, а пот заливает глаза. Щит ему разбили, и вместо него приходилось использовать боевой нож, да и то, не в полную силу - мякоть бицепса левой руки продырявила через кольчужную рубаху вражья стрела. Шелом его потерялся после деформации, а войлочный подшлемник, спасший череп от удара палицей, пропитался кровью. Андрей видел, что боевой дед стал задыхаться, пропустил пару ударов и теперь ронял на доски помоста и свою кровь. Одышка, что поделать, старость брала свое. Но его голос был еще слышен:

– ...тем же, кто всем сердцем своим, мудрости жаждет, даёт он испить священной Сурьи - напитка мудрых, что отверзает духовные очи достойным и лишает рассудка иных. Достаёт он из рога своего посмертные судьбы умерших - всех, из мира живых уходящих, и он же ведёт их по Калинову Мосту к рождению новому... Гыть!

И сыпятся, как из рога изобилия новые удары старца.

– Он Веду древнюю хранит, коя одна только души людские от иссушающей чёрной скорби безверия целит. Он учит сквозь пелену Яви сокрытое зреть, кривде беспутной да пустой маяте не поддаваться, стезю свою сердцем во Прави ведая...

– Ворота пали-и!

Душераздирающий вопль снизу, со стороны ворот, казалось, перекрыл шум битвы на стенах, заставил всего лишь на миг отвлечься от жестокой схватки.

"Песец!
– пронеслась мысль у Андрюхи в мозгу.
– Не долго музыка играла, не долго..."

Людослав не успел полностью прикрыть витязя, так лихо руководившего защитой стены, от действий и речей которого веяло отголосками молодости и службы.

Волхв успел отвести направленное в грудь сотнику копье, а вот под удары сабель пришлось подставить собственное тело.