Чтение онлайн

Рэнди и Ами заходят в торговый центр. Ами по-прежнему не знает, зачем они здесь, хотя держится боевито. Рэнди слегка дезориентирован, но наконец берет курс на доносящуюся из глубины здания электронную какофонию и оказывается в той части торгового центра, где расположены кафе и ресторанчики. Руководствуясь отчасти звуками, отчасти запахами, он доходит до угла, где сгрудились за столиками мужчины в возрасте примерно от десяти до сорока лет. Некоторые едят палочками сычуаньскую лапшу; почти все остальные глядят в какие-то, как представляется издалека, бумажки. На заднем фоне бумкают взрывами и переливаются ультрафиолетовыми огнями игровые автоматы, но, похоже, это лишь мертвый ориентир для секты бумагопоклонников. Тощий тинэйджер в черных джинсах и черной майке обходит столики с раздражающей самоуверенностью бильярдного маркёра; через плечо у него, как ружье, висит длинная картонная коробка.

— Моя этническая группа, — объясняет Рэнди в ответ на недоуменный взгляд Ами. — Любители фантастических ролевых игр. Это мы с Ави десять лет назад.

— Похоже на карты, — говорит Ами, вглядываясь и морща нос. — Только какие-то чудные.

Она с любопытством протискивается в группу из четырех игроков. Практически в любом другом месте появление девушки с отчетливо выраженной талией произвело бы на этих парней определенный эффект; ее по крайней мере грубо смерили бы взглядом. Однако сейчас они полностью поглощены картами у себя в руках. Каждая карточка запаяна в прозрачный пластиковый чехол для сохранения первозданной чистоты и украшена изображением волшебника, тролля или иного побега посттолкиновского эволюционного древа; на обороте напечатаны сложные правила. Мысленно эти ребята не в торговом центре на окраине Сиэтла: они на горном перевале, пытаются уничтожить друг друга острой сталью или чародейным огнем.

Тинэйджер оценивающе смотрит на Рэнди, пытаясь распознать потенциального игрока. Коробка длинная и, надо полагать, тяжелая: в ней должны помещаться несколько сот карт. Рэнди не удивился бы, узнав про этого мальчонку что-нибудь жуткое, например, что тот заработал перепродажей карт на новенький «лексус», который пока не может водить по возрасту. Рэнди ловит его взгляд и спрашивает:

— Честер?

— В туалете.

Рэнди садится и смотрит, как Ами наблюдает за игроками. Он думал, что в Уитмене будет самое страшное, что она испугается и сбежит. Но то, что происходит здесь, потенциально хуже. Толпа рыхлых мужиков взаперти доводит себя до исступления заумной игрой в придуманных персонажей, которые якобы совершают на открытом воздухе вещи, куда менее интересные, чем повседневная работа Ами, ее отца и других родственников. Как будто Рэнди нарочно испытывает Ами, проверяя, когда она не выдержит и сбежит. Однако пока Ами еще не начала брезгливо кривить губы. Она беспристрастно следит за игрой, заглядывая игрокам через плечо, и порой щурится от некоторого произвола в правилах.

— Привет, Рэнди.

— Привет, Честер.

Значит, Честер вернулся из туалета. Он выглядит в точности как десять лет назад, только несколько раздался в объеме, как при классической демонстрации теории расширяющейся вселенной: берешь шарик, рисуешь на нем физиономию и надуваешь сильнее. Поры на лице укрупнились, волосы стали реже, как на ранней стадии облысения. Впечатление, что увеличилось даже расстояние между глазами, крапинки на радужке расползлись в пятна. Это не полнота, он такой же кряжистый, как и прежде. Поскольку после двадцати люди не растут, вероятно, у Рэнди обман зрения. Просто люди с возрастом как будто занимают больше места в пространстве. Или, может быть, люди с возрастом больше видят.

— Как Ави?

— Нормально, — отвечает Рэнди. Честер в жилете с явно избыточным количеством карманов, по которым рассованы карты. Может, оттого он и кажется таким большим. На нем этих карт примерно полпуда.

— Смотрю, ты перешел на карточные ролевые игры, — говорит Рэнди.

— О да! Так гораздо лучше, чем с карандашом и бумагой. И даже на компьютере, при всем уважении к той замечательной работе, которую сделали вы с Ави. Чем сейчас занимаешься?

— Одной штукой, которая может здесь пригодиться, — говорит Рэнди. — Я только что подумал: когда у тебя есть набор криптографических протоколов для выпуска устойчивой к взлому электронной валюты — а этим, как ни смешно, мы и занимаемся — их можно применить и к карточным играм. Потому что карты, по сути, те же банкноты. Одни ценнее других.

С первых же слов Честер начинает кивать, но не перебивает Рэнди, как сделал бы нерд помоложе. Молодой нерд быстро обижается, когда рядом произносят какие-либо утверждения: как будто он, молодой нерд, может чего-то не знать! Нерды постарше больше уверены в себе и к тому же понимают, что людям иногда надо подумать вслух. А сильно продвинутые нерды понимают и другое: констатация известных фактов — часть нормального человеческого общения и ни в коем случае не должна расцениваться как личный афронт.

— Это уже делается, — говорит Честер, дослушав Рэнди. — Компания, в которой вы с Ави работали в Миннеаполисе, — одна из ведущих…

— Честер, я хочу познакомить тебя с моей приятельницей Ами, — перебивает Рэнди, хотя Ами далеко и не слышит. Но он боится узнать от Честера, что акции миннеаполисской компании обогнали по котировкам «Дженерал Динамикс» и что ему, Рэнди, не следовало их продавать.

— Ами, это мой друг, Честер, — говорит Рэнди, ведя Честера между столиками. На этот раз некоторые игроки отрывают глаза от карт, чтобы взглянуть, но не на Ами, а на Честера. Рэнди подозревает, что у того в кармане есть уникальные суперкозыри вроде «Термоядерный арсенал Союза Советских Социалистических Республик» или «ЯХВЕ». Оказывается, Честер заметно преуспел в общении с людьми: он без всякой неловкости пожимает Ами руку и произносит несколько вежливых фраз, правдоподобно изображая взрослого и преуспевающего собеседника. Рэнди не успевает опомниться, как Честер приглашает их к себе.

— Я слышал, дом еще недостроен, — говорит Рэнди.

— Ты, наверное, читал статью в «Экономист», — отвечает Честер.

— Да.

— Если бы ты читал статью в «Нью-Йорк таймс», то знал бы, что статья в «Экономист» не соответствует истине. Я уже там живу.

— Ну, интересно посмотреть, — говорит Рэнди.

— Заметили, как хорошо заасфальтирована моя улица? — кисло спрашивает Честер полчаса спустя. Рэнди оставил битую «акуру» на гостевой стоянке перед домом Честера, а тот загнал свой двухместный открытый «дюзенберг» 1932 года в гараж, между «ламборджини» и каким-то странным транспортным средством вроде аэроплана, способным парить в воздухе на пропеллерах в кольцевых каналах.

— Если честно, нет, — говорит Рэнди, старясь не слишком пялиться на все вокруг. Даже мостовая под его ногами выложена мозаикой из фигурной плитки. — Помню, что она была широкая, ровная и без выбоин. Короче, хорошо заасфальтированная.

— Из-за него-то в первую очередь, — Честер кивает на свой дом, — и приняли ПОНОС.

— Что-что?

— Постановление о непомерно огромных сооружениях. Недовольные протащили его через городской совет. Всяким кардиохирургам и паразитам из трастовых фондов можно жить в больших красивых особняках, но Боже упаси, если какой-нибудь грязный компьютерщик вздумает построить себе дом и подгонит к нему несколько грузовиков с цементом.

— Тебя заставили заново асфальтировать улицу?

— Меня заставили заново асфальтировать половину их вонючего города, — говорит Честер. — Некоторые соседи ворчали, что мой дом портит здешний вид. Я решил, ладно, пусть подавятся.

Дом и впрямь больше всего похож на огромную погрузочно-разгрузочную станцию под стеклянной крышей. Честер машет рукой в сторону глинистого, почти голого спуска к озеру Вашингтон.

— Как видите, работы по ландшафтному дизайну еще не начались. Пока больше всего напоминает природную лабораторию по изучению эрозии.