Чтение онлайн

— Для школьника и двадцать рублей деньги, на тетрадки да книги. А такие, как ваш Алексей, за доброго тракториста работают.

За три года почти не было дня, чтоб кто-нибудь из женщин попросту не сказал Наталье Петровне:

— Наташа, что ты сушишь хлопца и себя? Не монащка же ты! А Сергей — дай бог каждой бабе такого мужа. Выходи, а то жалеть будешь, если проморгаешь.

От одних она отшучивалась, с другими, более близкими, говорила серьёзно и искренне, вздыхала, а заключала всегда одним:

— Нет, не могу. У меня дочка большая. Как я ей в глаза посмотрю?

Но голос народа что вода — камень точит… Шли годы, не остывало, крепло чувство Сергея, и всё настойчивее делалась агитация женщин, все сильнее влияние её. Она пошатнула твердое решение Натальи Петровны никогда не выходить замуж. «А почему бы не выйти?» — однажды подумала она и уже не могла избавиться от этой мысли. «Тысяча вдов, и не с одним ребенком, выходят замуж и живут счастливо. Почему же я не имею права на это простое женское счастье?»

Возможно, еше одно обстоятельство странным образом ускорило это решение — приезд Лемяшевича. Директор школы сразу вызвал какой-то страх в душе Натальи. Петровны, с его приездом ею овладело ощущение неведомой опасности, и ей захотелось как можно скорее почувствовать себя под защитой. А кто может ее лучше защитить, чем Сергей? Она знает его девять лет, с тех пор как он вернулся из армии и стал работать трактористом… Знает всю его семью. Такое замужество не вносило ломки в ее жизнь. Но любит ли она его?

Она не находила в себе того, что испытывала когда-то, когда полюбила Ивана, — не было той взволнованной приподнятости, не было потребности всё для него сделать, всё ему отдать…

Пораздумав, она нашла объяснение: просто она никогда уже и никого не сможет полюбить так, как любила Ивана, и не надо сравнивать нынешние чувства с теми, что были тогда. Сравнение это неуместно! А Сергея она уважает, он честный, душевный человек и, конечно, будет хорошим мужем и… отчимом. Отчим! Слово это казалось ей очень страшным. Но постепенно Наталья Петровна перемогла и этот страх.

Она сама пришла тогда осенью и предложила Сергею пойти погулять. После этого они встречались почти каждый день. Сергей от радости был на седьмом небе. А Наталья Петровна как бы привыкала к нему. Она уже не останавливала его, когда он начинал говорить о женитьбе. Она только просила:

— Подожди, дай мне освоиться с этой мыслью.

Но ей надо было не «освоиться», а, главное, поговорить с дочкой; она боялась этого разговора, не знала, как начать его, что сказать, и потому откладывала со дня на день.

Наконец однажды решилась.

День был морозный; возвращаясь из дальней деревни от больного, она сильно промерзла и дома забралась на печку, чтобы согреться. Лена готовила уроки. Но не выдержала, сбросила с ног валенки так, что они разлетелись в разные углы, и белкой вскочила на печь, обняла мать.

— Озябла, мама? Ты у меня прямо героиня: все для других и ничего для себя. Мороз, холод, вьюга — ничто тебя не останавливает.

Наталья Петровна вздрогнула: совсем взрослые рассуждения дочери, такая забота её даже как-то испугали. Лена как бы сама напрашивалась на серьёзный разговор. Раньше она свою любовь и нежность выражала более по-детски.

— Такая уж у меня профессия, дочка. — Она нарочно не сказала «доченька», «дочурка», как всегда. — Разве ты иначе будешь работать?

— Нет, мама, я тоже буду как ты.

Она давно уже мечтала стать врачом, и это очень радовало Наталью Петровну: значит, дочь уважает её труд.

— Мама, а я сегодня две пятерки получила — по истории и алгебре.

Мать поняла, что все её взрослые, серьёзные речи ничуть не мешают ей совсем по-детски хвалиться отметками, хотя, кроме пятёрок, она других почти и не получала, и даже немножко разочаровалась: нет, видно, не доросла она еще, чтоб понимать такие сложные вещи. Однако решила все-таки разговора не откладывать.

Не глядя на дочь, она сказала:

— Слушай, Лена, — и опять не «Леночка», как обычно, а серьёзно «Лена», — ты уже почти взрослый человек, и рассуждаешь ты по-взрослому. Да я никогда и не прятала тебя от жизни, а жизнь от тебя… Я хочу поговорить с тобой как с другом и знаю, что ты меня поймешь. Ты — умная девочка. — Она почувствовала, что сбивается с тона серьёзной беседы и начинает говорить как с маленькой. — Ты должна понять меня…

Лена отодвинулась к самой стене и не спускала с матери настороженного взгляда; Наталья Петровна не выдержала и начала краснеть.

— Понимаешь? Как бы тебе проще сказать?.. Один человек, хороший человек, очень… очень, — заверила она скороговоркой, — хочет, чтоб я вышла за него замуж…

Лена отвернулась, подперла щеки ладонями и уставилась в окно. Мать затаив дыхание ждала, как она отзовется на ее слова. Она знала, что для Лены не секрет, кто этот человек, как не секрет их встречи, ее многократные отказы, — слишком много об этом говорят в деревне, чтоб разговоры не дошли до ушей семиклассницы. Она ждала слез, просьбы не выходить замуж, чего угодно, но только не этого… Помолчав, Лена спокойно спросила:

— Скажи, мама, а тебе хочется… замуж?

Наталья Петровна вспыхнула и совсем растерялась, потом рассердилась. Захотелось сурово сказать дочери: «Ты что-то чересчур умна!» Но вместо этого она срывающимся голосом начала оправдываться…

— Я, дочурка, жила только для тебя…

Лена соскочила с печи, точно ветром ее сдуло.

— А зачем жить для меня одной? Что это за жизнь! Ты же сама говорила… Для всех надо жить!

Девочка произнесла это строго и поучительно, как будто она была старше, умнее и опытнее. Наталья Петровна закрыла лицо руками и уткнулась в подушку. Молчала и Лена. Сунула ноги в валенки, села к окну и погрузилась в книги. А минут через пятнадцать стала куда-то собираться.