Чтение онлайн

Мэллори было пятнадцать, она была на год младше Джеффа, и Донахью являлся ее первым настоящим парнем. Предыдущей весной она пару недель встречалась с парнем по имени Рич, но не спала с ним. Джефф знал, что с Донахью все обстояло иначе. Мэллори не говорила ему об этом, но он догадывался.

Их мать знала, что Мэллори встречается с Донахью, но она ничего не подозревала о том, что он за парень, и не предполагала, насколько все серьезно. С тех пор как отец уехал два года назад, они с Мэллори мало разговаривали - их разговоры колебались между ровным, вежливым обменом мнениями и ледяным молчанием, изредка сменявшимся коротким примирением, - и Джефф не считал себя вправе что-то ей рассказывать.

– Не волнуйся об этом, - сказала ему мама за завтраком, когда он несколько дней назад уклонился от разговора о Мэллори и Донахью.
– Она устанет от этой тусовки и найдет себе другую. Клянусь, - заверила она, взъерошив его волосы и одарив улыбкой, которая показалась ему более усталой, чем два года назад, - ты почти ревнуешь к своей младшей сестре!

"Нет", - сказал сам себе Джефф, прижимая ладони к теплой цементной стене позади, - "не ревную, на самом деле. Просто... беспокоюсь".

Но ему было виднее.

Когда Донахью в тот вечер нагрубил Мэллори, Джефф решил сходить с ней куда-нибудь, немного подбодрить и, если сочтет нужным, поговорить о Донахью. Он не хотел показаться ворчливым, но, возможно, не помешает обмолвиться парой слов предостережения.

Он знал, какой будет ее реакция. Она мягко улыбнется, положит свою руку на его и скажет что-то вроде: "Мой рыцарь в сияющих доспехах. Ты собираешься следовать за мной по жизни, сражаясь за мою честь?"

Джефф облокотился о стену, глядя на тротуар. Он не собирался ни за что бороться. Он был далеко не из тех, кто любит драться. Его руки и ноги казались длинными и худыми. Он никогда не проявлял себя в спорте, в основном потому, что никогда им не интересовался - это всегда возмущало его отца. Джефф прекрасно понимал, что то, чего ему не хватало в телосложении, не компенсировалось его внешностью. У него были прямые светло-каштановые волосы и несколько веснушек на щеках; он носил очки в черепаховой оправе из-за астигматизма, и, что хуже всего, у него были кривые зубы.

– Даже если бы у нас было достаточно денег, чтобы позволить себе брекеты для твоих зубов, - сказал ему отец несколько лет назад, - существует масса более важных вещей, на которые можно потратить эти деньги.
– Он сказал это в свойственной ему отрывистой манере, сделав так, что все звучало банально и раздражающе.
– Было бы дешевле, если бы ты просто не так часто улыбался.

Джефф поднял голову и посмотрел, как мимо проходит смеющаяся пара. Он заметил, как тело девушки двигалось синхронно с телом парня, как они касались друг друга в нужные моменты и в нужных местах, без неуклюжих толчков и ударов. Парень обнял ее за талию, наклонившись, чтобы что-то сказать, и она на мгновение оперлась локтем о его плечо, прислушиваясь; затем откинула голову назад и рассмеялась; они на мгновение рассоединились, затем девушка просунула руку парню под подол рубашки и запустила пальцы ему в задний карман.

Джеффа поражало то, что большинство людей так хорошо смотрелись как пары, будто они много тренировались или ходили на курсы. Может быть, в Нортридже сейчас преподают и такое. Летние занятия. Вводный курс "Быть вместе" - научитесь правильно двигаться и хорошо выглядеть как пара. Без этого вы не сможете стать частью пары!

Джефф попытался улыбнуться, но мысль показалась ему невеселой.

– Когда ты уже заведешь себе девушку, Джеффи?
– спросил его Брэд Крейслер несколько дней назад, листая "Плейбой" в газетном киоске в Ван-Найсе.

– Я каждый день проверяю газеты на предмет продаж, - ответил Джефф, сканируя взглядом полки с журналами.

– Ну, очень скоро люди начнут думать, что ты "шатун". Ты хочешь, чтобы люди думали, что ты "шатун", Джеффи?

Джефф ненавидел, когда его называли "Джеффи".

– Ты же знаешь, что я для этого и живу, Брэд.

– Умник, - рассмеялся Брэд.
– А как насчет той девушки, которая работает в "Банке с печеньем"? В "Галерее". Лили, что ли? Вы двое, кажется, подходите друг другу. Почему бы тебе не замутить с ней?

Джефф ничего не ответил.

– Ну, знаешь, если ты будешь продолжать общаться только со своей сестрой, - Брэд положил журнал на место и протянул руку ладонью вниз, наклоняя ее вперед-назад, - люди подумают, что происходит что-то забавное.

Если ты будешь продолжать общаться только со своей сестрой... продолжать общаться только со своей сестрой... общаться только со своей...

Двери кинотеатра открылись, и на тротуар высыпала толпа, большинство участников которой ворчало по поводу фильма. Отойдя от стены, Джефф услышал голос Брэда Крейслера, возвышавшийся над остальными.

– Что за дерьмовый фильм!
– рявкнул он, доставая пачку "Ив Сен-Лоранс" из одного из больших карманов своих синих шорт и прикуривая.
– И где этот гребаный дождь? Я думал, будет дождь!

– Я хочу вернуться в Орегон, - ныла Бобби Чивер, пробираясь сквозь толпу и расчесывая пухлыми пальцами свои короткие волосы с оранжевым отливом.
– Там прохладнее, и, по-моему, фильмы лучше.

– Да, - сказал Ник Фрейзер, шагнув за ней, - но тебе придется снова перестать брить ноги.

– Отъебись и сдохни, Ник!
– огрызнулась она.

Они ссорились всю неделю, и Джефф подумал, что они расстанутся еще до начала занятий во вторник.

– А где Мэллори и Тина? – поинтересовался он.

Брэд мотнул головой в сторону кинотеатра, откинув рыжие кудри, и сказал:

– В туалете.

По мере опустения кинотеатра тротуар становился все более оживленным, и мужчина в костюме с Библией вышел вперед. Все еще улыбаясь, он нежно коснулся кончиками пальцев идеально прямой части своих волос и громко произнес:

– Друзья, как это долгое и жалкое лето подходит к концу, так подходит к концу и долгое и жалкое существование этой больной грехом планеты. Каждый заголовок и каждый выпуск новостей - это дорожный знак, и наше путешествие почти закончилось. Наш Господь Иисус Христос готовится к Своему возвращению, и Он хочет, чтобы все мы были готовы, друзья, все мы.

Мальчишка в шортах-бермудах и рваной футболке крикнул через плечо, выходя из кинотеатра:

– Я тебе не друг, мать твою!

Джефф взглянул на проповедника; тот моргнул, пот струйками стекал по его лбу, но улыбка даже не дрогнула.

– Меня зовут преподобный Джеймс Бейнбридж, - продолжил он, держа в руках Библию, - а этих молодых людей – "Молодежь Голгофы". Друзья, они познали Истину, избавились от наркотической зависимости, от обманчивых обещаний секса и соблазнительного ритма рок-н-ролла. Они принесли эту Истину вам сегодня вечером.