Крестоносец
Шрифт:
– Что за... Смотри-ка, Бернард, уже ярмарка!
– удивился отец.
– Нехорошее у меня чувство какое-то, - отозвался всадник.
– Посмотрим, не думаю, что тут что-то серьёзное - не в тех годах Раймунд, чтобы в авантюру какую лезть...
– На старость-то лет, как раз, и вылезают всякие дикие взбрыки.
У ворот в город стояли одна за другой несколько повозок и телег - здесь были и скоморохи, спешившие на внезапно открытую ярмарку, и крестьяне, вёзшие собранный урожай, и одна карета побогаче - непонятно, конечно, кто ехал внутри. Ну, не карета, скорее, крытая повозка... Проезжая мимо, Александр, стараясь, чтобы никто не заметил, смотрел в занавешенные окна - вдруг загадочный пассажир покажется на мгновение-другое. Воображение уже нарисовало тонкую, белую руки принцессы, слегка отдергивающую шелк занавеси - сколько раз он слышал о таком в песнях менестрелей... Так начиналась великая любовь. Но нет, чуда не случилось.
Впрочем, Александр пассажира в этом не винил - у самого города в нос ударила жуткая вонь выделываемой кожи - ни с чем её не спутаешь, эту смесь гнили и алхимической дряни... Опять ветер гнал все запахи с кожевен в сторону города. Горожане, хоть и жаловались Раймунду на это неудобство, добиться ничего не могли - кожевни были жизненно необходимы и городу, и лорду. А их перенос занял бы слишком много времени...
Короткий, тихий разговор со стражниками у ворот, пара блеснувших монет и вот отряд оказался в городе. Все быстро накинули на головы капюшоны плащей - уж больно часто на головы летели не самые приятные гостинцы с верхних этажей домов... Постепенно из Италии проникало новое веяние - шляпы с широкими полями. Однако они подходили людям мирных профессий, но явно не солдатам. Вонь выделываемой кожи внутри города, к счастью, смешивалась с привычными запахами города, становясь, отчасти, не такой едкой и отвратительной...
Тулуза как город появилась в самую тёмную эпоху Европы - когда она была, можно сказать, пограничьем с рвущимися на север маврами. Не раз и не два она оказывалась и в осаде, к счастью, ни разу не была взята... И этот факт накладывал определённый след на всю городскую застройку - улицы были крайне узкими и извилистыми, дома сужали пространство над головой, нависая над дорогой. Всё для удобства обороны. В последнее время, однако, как только мусульманская угроза начала отходить всё дальше на юг, теснимая праведными христианами, горожане начинали всерьёз задумываться о перестройке города на более мирный лад. Ибо обороноспособность никогда не шла рука об руку с экономической целесообразностью.
Всадникам пришлось пробираться по дороге друг за другом, да и то, кони часто прижимали пеших горожан к стенам домов, вытирая ими всю уличную грязь... Александр, как и другие солдаты, взялся за плеть - мало ли, какие недовольные посмеют что сказать, или нищие набегут. Впрочем, горожане особо не роптали, на глазах у всадников, по крайней мере... По мере продвижения к центру города всё сильнее слышался глухой рокот голосов, временами усиливавшийся, временами ослабевавший... Наконец, отряд вышел к достаточно богатой таверне - для зажиточных горожан и рыцарей. Цены, конечно, здесь кусались, но найти заведения подешевле с конюшней в городе было нельзя. А в замок Раймунда вассалов начнут пускать только ближе к вечеру.
Заехав на просторный двор, всадники спешились, из конюшни сразу метнулось несколько чумазых мальчишек, поймав несколько медных монет, быстро повели коней под крышу - накормить, почистить... Отец Александра был очень прижимистым человеком, но не с обслугой - за хорошую плату люди в большинстве случаев работали намного лучше, чем за мелочь. Вот и сейчас подмастерья получили денег в несколько раз больше, чем бывало обычно...
Александр вошел в таверну сразу вслед за отцом - глаза, привыкшие к дневному свету, сначала ничего не могли выхватить в темени помещения. В нос ударил запах дешёвой браги и жареного - с очень большим количеством чеснока и лука, мяса. Что ж, мясо, по нынешним временам, было достаточно дорогим удовольствием, что лишний раз показывало статус таверны. Наконец, привыкнув к свету толстых, обильно коптящих свечей, Александр осмотрелся - всё было, как и раньше... Несколько длинных, грубо сколоченных дубовых столов со скамьями посреди комнаты, пол десятка столов со скамьями поменьше и поаккуратнее у стен. К одному из таких и направился Жерар.
– Что изволите, господин?
– тут же, как все расселись за столом, спросил подошедший тавернщик - самых важных гостей он обслуживал лично, а Жерар за годы своих посещений данного заведения подобное звание заслужил с лихвой...
– Здорово, Этьен, ты чего такой официальный?
– удивился в ответ отец Александра.
В духоте зала Александр всё-таки снял шлем - иначе дышать было невозможно... Осмотревшись, поставил его на стол перед собой.
– Да нервные все какие-то сегодня, Жерар...
– расслабился тавернщик, - уже несколько раз по морде получил от дворян.
– Это от кого это?
– нахмурился в ответ Жерар.
– Да уже ушли, Жерар, ничего. Такая моя работа, - продолжил тавернщик, - тебе и твоим людям как обычно?
– Да.
Быстро распорядившись, тавернщик подсел за стол - поболтать, вспомнить старые времена. Все равно людей пока было не так много...
– Что это всех собирают пораньше, не в курсе?
– спросил Жерар.
– Сам не знаю, сам не знаю, - развёл руками тавернщик, - все злые, все ничего не понимают. Но вот что я тебе скажу, Жерар...
– оглядевшись, мужчина понизил голос, - намечается какая-то серьёзная буча.
У Александра ёкнуло сердце - да неужели война? Это же отлично!
– Это слухи или?...
– Слухи. Но ты и сам знаешь, дыма без огня не бывает...
Наконец, принесли заказ - крепкие, пышущие здоровьем крестьянские - меньше надо было платить, девушки быстро расставляли еду и пиво на столе. Александр, как ему казалось, незаметно, исследовал тела девушек взглядом. Не замечая добродушных усмешек сидящих рядом солдат и отца...
– Что-то очень крупное грядёт, Жерар, - продолжил, как служанки закончили и ушли, тавернщик, - вся Европа бурлит, по всем городам ходят паломники из Святой земли, рассказывают, как притесняют христиан в Иерусалиме...
– Даже так?
– удивился Жерар.
– Да. Отовсюду идут вести о сборе войск, я такого и не припомню на своих годах...
– Не очень, конечно, это хорошо... Вон, моего сына тоже к присяге на, считай, что пол года раньше привести захотел граф.
Александр был в корне не согласен, что это нехорошо, но возражать посчитал ниже своего достоинства...
– Посматривай за сыном, Жерар, сам знаешь - молодая кровь больно уж сильно бурлит...
– Это да... Сами такими были, - усмехнулся в ответ отец Александра.
– И куда оно нас завело?
– невесело улыбнулся в ответ тавернщик.
Дальнейший разговор постепенно перешёл на воспоминания прошлого - какие были цены, как рос урожай... Александр, поев, отчаянно заскучал, а из-за духоты и жары его всё сильнее тянуло в сон. Наконец, чуть не клюнув носом стол, он решился обратиться к отцу.
– Отец, разреши пройтись по городу?
– Куда ты собрался, бестолочь, - отсмеявшись над какой-то только ему и тавернщику понятной шуткой, добродушно спросил Жерар.