Чтение онлайн

— А белья, между прочим, здесь тоже не носят, — громко расхохотавшись, добавила девушка. — И купаются — голыми.

Ратников лишь рукой махнул:

— Ла-а-адно!

— О чем это вы тут треплетесь? — подойдя, уселся на ступеньку Максик.

— О сексе — о чем же еще? — Дама Элеонора пожала плечами и окатила смутившегося мальчишку веселым взглядом. — Дядя Мише, видишь ли, платье мое не нравится — слишком, говорит, закрытое.

— Закрытое? Ну… не знаю… — Макс почему-то покраснел и быстро перевел разговор на другое. — С Эгбертом сегодня на торг ходили.

— Ну, ну? — нетерпеливо переспросил Михаил.

Подросток улыбнулся:

— Рижские купцы приехали! О том вам и хотел сказать.

— Приехали?! — дама Элеонора обрадованно всплеснула руками. — Ну, наконец-то!

Все же, красивое было на ней платье, обворожительно красивое с этакой небрежно подчеркнутой сексуальностью — небесно-голубое, с темно-синими и изумрудными вставками и тоненьким золоченым пояском. Граф Анри де Сен-Клер явно было рыцарем не из бедных… Кстати, он с раннего утра еще отправился прогуляться — тоже узнать про купцов и дороги. Что-то еще не вернулся…

— А мы как раз об Эгберте беседовали, Макс, — Михаил пригладил рукою волосы, растрепавшиеся порывом весеннего ветерка, пахнущего пряными травами, смолой и березовым соком. — Вот, хочу его к Лере определить. В хозяйство.

— Крепостным, что ли? — удивился Максим.

Лерка скривилась:

— Надо говорить — вилланом.

— Ах-ах-ах, какие мы теперь образованные! Ты с женихом-то своим как разговариваешь? По-немецки?

— По-французски, чучело! — фыркнула девчонка. — Я ж когда-то в гимназии с французским уклоном училась… Только все равно — у Анри говор свой, поначалу я вообще мало что понимала.

— Ну, конечно, — Ратников слабо кивнул. — Единый-то французский язык едва-едва к пятнадцатому веку сложится… да и потом в провинциях еще долго на диалектах говорить будут. А Эгберта мы не в крепостные — в мажордомы сплавим, это Лера над тобой так, прикалывается, как вы, молодежь, говорите.

Максим повеселел:

— Это другое дело! А то ведь Эгберт мне все-таки друг. Скучать по нему буду… и по тебе.

Подросток опустил голову — все ж таки, что ни говори, а нравилась ему Лерка, нравилась… еще там, раньше…

— Да, мажордомом — это хорошо.

— Ты хоть знаешь, что такое мажордом, чудо?

— Нет. Но, думаю, это значительно лучше, чем крепостной.

— Слушай… а где, кстати, Эгберт?

— Земляков на торгу встретил, зашли в корчму — поболтать. Наверное, не захочет он в мажордомы… Домой вернется. А может, с собой его взять?

— С собой? Ты сначала думай, а уж потом говори, Максюта. Где он будет жить? Что делать? А вдруг документы кто спросит?

Ратников покачал головой и тут же подумал о Марьюшке, Маше, любимой супружнице, которую не видел вот уже почти год… Как она там? Ну, вообще-то, с голоду не умрет — огород да охота, рыбалка — это все Маша умеет куда лучше наших, так называемых, «профессионалов». Черт… а вдруг… вдруг родит? Нет, не должна бы — месячные у нее были…

И Макс вдруг закручинился, поник головою, — и тоже, по такому же поводу, как вот, Ратников. Когда вот уже ясно было, что не сегодня-завтра домой, тогда и полезли в голову разные не очень-то веселые мысли, раньше-то просто некогда было грустить, не до того.

— Мама… Вот почти год уже, как… господи!!! — подросток вздохнул и, наверное, всхлипнул бы, если бы не сидевшая рядом Лерка.

А та вдруг ухмыльнулась и сплюнула:

— А вот меня там некому ждать! И дома у меня никакого не было… Сегодня у тетки, завтра — где придется… как бы так! Слава Богу, один человек в целом мире нашелся… которому я нужна!

И этот человек, которого — одного-единственного! — и имела в виду сейчас юная дама Элеонора, вот как раз и появился!

Въехал на коне ворота, спешился, бросив поводья привратнику-слуге. Действительно, обаятельный парень… Миша прищурился… на Джонни Деппа чем-то похож… этак, слегонца.

Поклонившись Ратникову, сир Анри де Сен-Клер дружелюбно кивнул Максу и, взбежав на крыльцо, упал на одно колено:

— О, возлюбленная моя дама! Позор мне, позор — словно сиволапый мужик, оставил тебя скучать!

— Да я, в общем-то, и не скучала, милый!

Разговор шел на старонормандском… но о смысле его можно было легко догадаться и без перевода.

Влюбленные обнялись и тут же принялись целоваться с таким пылом, с такой недюжинной страстью, что бедолага Максик поспешно отвернулся и снова покраснел, хотя, уж казалось бы, куда больше? Нет, все ж таки он, несомненно, был немножко влюблен в Лерку… а может быть, даже и не немножко… и вот теперь от всей души завидовал графу Анри де Сен-Клеру. Еще б не завидовать, м-да-а-а…

— Сир! — оторвавшись наконец от чувственных губ возлюбленной, рыцарь поднялся на ноги и обратился к Ратникову. — Двое достойных всяческого уважения людей, которых я хорошо знаю и за которых готов поручиться собственной честью хотят встретиться с вами на Рижском дворе по весьма срочному и важному делу. — Граф вдруг улыбнулся. — И — очень приятному для вас, смею заверить!

— Дело? — нахмурился Михаил. — Что за дело? И что за люди?

— Завтра с утра они будут ждать вас на Рижском подворье. Один из них вас хорошо знает.

— Да кто же они?

— Я обещал никого не называть, — рыцарь развел руками. — Если хотите, мы с вами можем пойти туда вместе, сир.

— Благодарю вас, граф… Но, я полагаю, мы с моим оруженосцем вполне обойдемся и своими силами.

— Ну, как хотите, — пожав плечами, молодой граф снова повернулся к любимой. — Милая! В столь чудесный день будет хорошо прогуляться по лугу… по безлюдному лугу, с такой обворожительно мягкой травой, мягкими одуванчиками и сладким клевером.

— Так клевер вроде еще не распустился?