Чтение онлайн

— Конечно.

— Сколько мы сможем пробыть здесь? — спросил Филип, усаживаясь за стол на кухне.

— Четыре дня. Сейчас, судя по всему, вечер первого, — ответила дочь Правителя, приоткрывая ставень и выглядывая на улицу, где было уже темно.

— Когда же ты приехала?

— Вчера около пяти вечера.

— Да ты времени не теряла!

Она, улыбаясь, пожала плечами.

— Раз все так удачно складывается, может, уедем пораньше, не будем рисковать? — спросил он.

— Давай попробуем. Но выезжать нужно ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Лучше рано утром, затемно. Тогда меньше придется ехать в темноте.

— Ладно, только не завтра, — сказала Ив, выставляя на стол еду. — Мы сейчас всю ночь проговорим и протрахаемся, а перед выездом нужно набраться сил, дорога нам предстоит не близкая.

— Конечно, не завтра. Мне нравится твой план на ночь, — засмеялся Филип. — Едем в твой феод?

— Да, но не в замок.

— Это понятно, но об укрытии лучше расскажешь по дороге, а сейчас я хочу знать, что было, после того как старик отправил меня в темницу, и какую сказку ты поведала начальнику каторги, вытаскивая меня, — Филип придвинул к себе жареную курицу.

— Я все с удовольствием расскажу, дай только чего-нибудь съесть и выпить.

— Смотри, не растолстей! — он налил ей вина.

— С тобой растолстеешь, пожалуй! Ты ж меня затрахаешь — теперь ведь не только ночи наши.

— В этом можешь не сомневаться, — он улыбнулся ее любимой улыбкой.

Они утолили голод, и Ив приступила к рассказу.

— Жаль, вряд ли удастся когда-нибудь поблагодарить ребят, мы здорово им обязаны, — сказал Филип, когда она закончила.

— Да, с друзьями тебе повезло, мне было бы гораздо труднее без их помощи.

— Мне повезло не только с друзьями, — улыбнулся он.

Девушка уселась к нему на колени и поцеловала. Он обнял ее и ответил тем же, потом спросил:

— Значит, старик изменился к тебе?

— Да, причем разительно, если, конечно, не притворялся.

— Ты должна радоваться.

— Знаешь, я так привыкла к его прежнему обращению, что не могу поверить в эту перемену, подозреваю какой-то подвох и очень боюсь. И потом, на прощание он ведь опять начал угрожать. А уж когда он узнает о нашем побеге…

— Хотел бы я увидеть его в этот момент! — рассмеялся Филип.

— Я тоже не отказалась бы! — улыбнулась Ив, потом, немного помолчав, неохотно сказала: — Он спрашивал о причинах твоих неладов с отцом.

— Ты рассказала?

Она кивнула, гадая, не будет ли он недоволен.

— Ну и хорошо, так даже лучше, — рассеял ее сомнения Филип. — Я сам не стал бы этого делать, но мне хотелось, чтобы он знал. Он что-нибудь сказал, когда ты его просветила?

— Нет, не сказал. И я ничего не разглядела по его лицу. Фил, насколько я знаю старика, он всегда будет на стороне своего друга.

— Уверен в этом.

— Злишься на него? Я заметила тогда, в кабинете, он тебя довел.

— Злюсь! — усмехнулся Филип. — Проведя месяц по его милости на каторге сложно не разозлиться. Сама же видела, где мне пришлось жить, и это не считая кормежки и работы. Я на постоялых дворах иногда зимой не останавливался, в лесу ночевал, лишь бы клопов не кормить, а тут… — Он зло махнул рукой, потом посмотрел на девушку. — Но когда он поймал нас, я злился из-за его отношения к тебе, на себя мне было наплевать.

— Если хочешь, чтобы мне было хорошо, прекрати относиться к себе наплевательски! — полушутя потребовала Ив.

— О, это я уже понял, моя леди! — Он взял ее руку и нежно поцеловал ладонь. — Кстати, сколько ты заплатила за меня этому жирному слизняку?

— Я не сказала? — улыбнулась Ив. — Полторы тысячи золотых.

Филип присвистнул.

— Мне придется долго их отрабатывать!

— Может, начнешь прямо сейчас? — промурлыкала его подруга и потерлась лицом о его щеку, ухо и шею.

— С удовольствием, моя леди, — засмеялся он. — Вас отнести в спальню или убрать со стола посуду?

— Отнеси в спальню. Пока на попе не нарос жирок, заниматься непотребствами на столе будет жестковато, — ответила она высокомерным тоном королевы.

Это развеселило его еще больше.

Так в разговорах и занятиях сексом с перерывами на сон и еду прошла ночь и следующий день. Вечером второго дня они собрались в дорогу, а выехали, как и планировали, ранним утром третьего дня, когда еще не начало светать. Оба были невероятно счастливы и надеялись, что скоро им удастся окончательно сбежать из-под власти Правителя.

Правитель находился в отъезде уже неделю и все больше беспокоился о дочери. Уезжая, он отдал распоряжение Тайной службе справиться дней через пять-шесть о ее состоянии и отправить к нему человека с сообщением. Он ждал курьера со дня на день, но прошло полных десять дней, прежде чем тот объявился. Как-то вечером, когда Правитель уже отправился отдыхать, к нему постучал слуга и сообщил, что человек из столицы привез сообщение. Правитель вышел в приемную и увидел там одного из своих гвардейцев, Шона Райли. Лицо молодого человека было усталым, одежда пыльной, похоже, он спешил доставить новости. При виде вошедшего гвардеец встал со стула и отдал честь.

— Здравствуйте, мой лорд.

— Здравствуй, — сказал Правитель, — садись, ты устал с дороги.

Сам он уселся в кресло и приготовился слушать.

— Мой лорд, у меня плохие новости.

Правитель, сам того не ожидая, испугался, что дочь при смерти или еще хуже.

— Говори, — только и смог выдавить он.

— Ее высочество пропала.

Правитель испытал странные эмоции. В первый момент он почувствовал необычайное облегчение: раз Евангелина пропала, значит, она жива-здорова. Но его тут же охватила ярость. «Девчонка снова меня одурачила и сбежала, как только появилась возможность, причем возможность очень удачная. У нее будет такой выигрыш во времени, что она преспокойно сможет скрыться… Да какое там скрыться, первым делом она полетит вытаскивать его… И я никак не смогу помешать ей!» — думал Правитель. — «Вот мерзавка, как она все рассчитала! И как ловко она притворяется, черт, как притворяется! Ведь я поверил ей. Это смирение, эти мольбы выпустить мальчишку, когда она выйдет замуж и покинет дворец…» Далее он перешел в своем потоке сознания на нецензурную лексику. Шон, следивший за изменением цвета лица Старикана, сильно веселился про себя. Но Правитель на то и занимал свой пост, чтобы уметь быстро совладать с собой и сохранить хорошую мину при плохой игре.