Чтение онлайн

Какой-то солдат объясняет:

– Последний налет накрыл этот дом. Но только зажигалки, господин лейтенант. Ущерб не очень большой!

Старые, превращенные в офисы квартиры имеют к счастью ванны и они до краев заполнены водой. Но одной водой горящий дом не затушить: вижу зеленые следы горящего фосфора на лестнице. Запасы песка, наверное, тоже закончились.

В крышке письменного стола, на втором этаже, застряла гильза зажигательной бомбы. С ума сойти! Она пробила крышу, чердак, межэтажные перекрытия и успокоилась в крышке стола! И черт его знает, почему стол не сгорел дотла?

Где-то здесь затеряно наше разрешение на получение бумаги. Но в этой, покрытой гарью и пеплом комнате никто о нем ничего не знает.

Кажется, что в этом бардаке едва ли что уцелело. Здание горит, и буду ли я причитать и всплескивать в отчаянии руками или нет, оно будет продолжать гореть, как и все другие здания вокруг.

Надо выйти. Меня уже тошнит от этих запахов гари. Выйти и как можно быстрее позвонить Хельге.

На обратном пути в ОКВ, несмотря на нехватку времени, захожу на Лютцовштрассе. теле-фон в гостинице не работает. Может, удастся позвонить из издательства? Конечно, если оно уцелело после бомбежки….

Решетчатые жалюзи какого-то магазина валяются на улице, словно гигантская рыбачья сеть: в ячейках обломки кирпичей и булыжной мостовой. Должно быть сталь хорошая. В здании следы прямого попадания бомбы. От дома остался только первый этаж. Через ячейки загнутого края гигантской сети, между разбитыми кусками стены, видно то, что осталось от внутреннего убранства помещений: гигантская гора щебня с торчащими тут и там кусками расщепленных взрывом балок.

На улице в навал лежат куски стропил вполне подходящих для баррикад. Многие из них еще горят. Никогда бы не подумал, что в обычном жилом доме столько деревянных конструк-ций: каменный город, построенный из дерева….

Электрические и телефонные провода свисают с опор веревочными обрывками над всей улицей.

Приходится осторожно обходить их колышущиеся под ветром концы. Расколотые, разбитые рекламные щиты и вывески лежат вокруг немыслимыми нагромождениями. Все превратилось в хлам, металлолом и осколки стекла. Ни одного целого стекла в витринах. Лишь их металлические рамы изогнутые гигантскими руками в спираль. Вдруг, словно выпущенный из корабельного клюза якорь, раздается металлический лязг и грохот. Не слышно ни гудения самолетов ни лая зениток. Оказывается, рухнул стоящий в глубине улицы дом. Поражен тем, как долго держится в воздухе взметнувшееся ввысь гигантское облако серой пыли, и как затем медленно тает и растекается. Неужели это все еще я?

Если не заполню образовавшуюся во мне пустоту – то я пропал! На Бендлерштрассе

наверняка имеется множество существ, которые чувствуют любую слабость и затем атакуют такого слабака, как стая голодных псов, почувствовавших запах исходящего от него страха. Я бы совсем не хотел, в таком моем состоянии, встретить ротмистра Хольма. Да и вообще не хочу я его больше видеть.

Лютцовштрассе! Издательство пережило налет, хотя его слегка и задело. Наверное, все ус-пели спрятаться в убежище. С Зуркампом здесь точно ничего не произошло. Здесь…. Прокля-тье: на какой-то миг я даже обрадовался, что Царь Петр находится в «безопасности»… Стоит ли звонить посреди царящего здесь хаоса? Нет, уж лучше из пасти льва – может мне удастся дозвониться из ОКВ? Конечно, это уж чересчур смело, но у Хельги довольно-таки практичный ум: для нее хватит и пары намеков. На меня вновь накатывает волна липкого стра-ха и на этот раз более сильная, чем прежде. Ясно: ОНИ следуют за мной по пятам!

Эти ищейки уже напали на мой след. Нет больше ничего безопасного, нет более и моей личной безопасности….

Пытаюсь поймать удачу на Центральном телеграфе на Бендлерштрассе. В трубке что-то гудит, и я вслушиваюсь в гудение как ненормальный. Вдруг на том конце провода слышится голос и тут же глухое молчание…

Новая попытка. Снова гудение, щелканье, треск, а затем слабый шум, словно шелест ли-стьев под легким ветерком – и тишина. Спокойно! – закусив губу, успокаиваю себя. Но через десять минут таких же мучений – сдаюсь. Так и должно было быть, говорю себе: в это время дня и во время налета. Чего еще ты ожидал?

Внезапно в голову приходит дикая мысль: послать телеграмму! Совершенно официаль-но, через офицера связи ВМФ при Генштабе в Мюнхене.

Большое пространство телеграфного зала располагается на цокольном этаже здесь же. Не долго думая направляюсь к стойке. К счастью, фельдфебель свободен. Довольно равнодуш-но произношу: «Телеграмма офицеру связи ВМФ при Генеральном штабе в Мюнхене», и на-брасываю текст: «Следует для срочной публикации забрать два чемодана с необходимыми для работы документами. Ключ от квартиры у Х.Ш., которой поручить их сопровождение на слу-жебной машине в Берлин». Нет, так не пойдет! Куда же? Лучше так: «Которую, в последую-щем, через курьера известить о дальнейшей их доставке».

Окончательный текст выглядел так: «ВХОДЯЩАЯ: Укрытие важных пропагандистских материалов от бомбового поражения. ПРАВО ХРАНЕНИЯ: телефон 3-25-58, Шуман. ПОДЛЕ-ЖАЩИЕ ХРАНЕНИЮ МАТЕРИАЛЫ: проявленные и непроявленные пленки, а также сопут-ствующие тексты принять как можно быстрее. ПОДПИСЬ: Военный корреспондент Буххайм».

И уж для полной безопасности посылаю еще одну подобную телеграмму –со слегка из-мененным текстом, но Хельга должна в любом случае понять из ее содержания: о чемоданах на чердаке я не хочу прямо говорить, но она конечно же о них знает и сразу поймет: «ВХОДЯ-ЩАЯ: Укрыть важные военные пропагандистские материалы по подлодкам. ПРАВО ХРАНЕ-НИЯ: телефон 3-25-58, Х.Шуман. Все материалы в чемоданах укрыть в Вашем бомбоубежище – точка – имеющиеся пленки будут использоваться для книги о подлодках».

Фельдфебель взял оба листка и заверил меня, что как можно быстрее отправит их по на-значению.

Фу. Дело сделано! Теперь они заявятся и обыщут мою комнатушку. А уж обыскать квар-тиру Хельги у них ума не хватит! Отлично сработано! Всегда нужно иметь ясную голову!

Однако уже на выходе меня охватывает сомнение: правильно ли я поступил? Можно ли в таком деле положиться на этого фельдфебеля? Не бежит ли он в эту самую минуту к своему начальнику и показывает ему текст моих телеграмм? А что подумают в Генштабе в Мюнхене?

Мне становится дурно: я втянул себя в довольно рискованное дело. Молюсь лишь о том, что ничего более ужасного не произойдет, и я никому не принесу горя. Кроме того, стоять здесь и ждать, а еще хуже того: контролировать ход моих телеграмм, могло бы мне лишь навредить. Проявленное в любой форме беспокойство или озабоченность могут разбудить чьи-то подозрения. Значит, не остается ничего другого как быстренько убраться отсюда.

Ноги несут меня прочь, не давая сообразить: куда теперь? Словно контуженый бреду в сторону канала, а затем, безо всякой цели, на какую-то улицу.