Крепость
Шрифт:
До Orleans еще 56 километров. Дорога туда ведет дальше вдоль реки. Дорога на другом берегу, эта красная вена на моей карте, является «route ; grande circulation» . А наша дорога – это «route d’interet local» . На полпути к Orleans на другом берегу лежит Beaugency . Там тоже есть мост через Луару. Возможно, один из самых маленьких.
Все прекрасно, но для начала нам придется опять рвануть вниз, а затем пройти мимо этого бро-нированного стада на самой короткой дистанции.
«Кучер» филигранно осуществляет отъезд. Внизу на подъезде приказываю ему остановиться: Требуется передохнуть и подумать.
Жду, что меня охватит чувство страха и ужаса. Но все это отсутствует. Меня даже охватывает – наоборот – некое подобие внутреннего смеха: Что за абсурдная картина!
Стоящие вплотную танки, выстроившиеся, словно к строевому смотру. Эта массивная огневая мощь в этом мирном ландшафте, в высокой луговой траве у Луары, под чистым, зеленовато-голубым небом – и непосредственно в месте, где жил великий Леонардо: Полная фигня!
Пытаюсь придумать план: Это собрание броневых чудищ ни в коем случае не выглядело как танковая позиция – скорее как обычный армейский лагерь. Наверное, они вовсе не интересуются тем, кто приближается к ним по левому берегу. То, что к югу от Loire не имеется никаких германских бронированных частей и подразделений, братишки конечно уже знают.
Мы просто обязаны пробраться мимо этой когорты. Пройти сквозь строй? Ах, что за чепуха! Ладно, идти так до конца: Проехать сквозь строй.
«Ковчег» – это огромные американские санки и в этом оформлении довольно оригинален. Американцы, конечно, не будут стрелять в американца. И пока они расчухаются, мы будем уже далеко... Вероятно, я должен бы здесь всплакнуть, как Старик перед Logonna.
Хорошо, что «кучер» не смотрел через балюстраду. Делаю знак Бартлю, чтобы он не болтал.
Так, а теперь вперед и уповаем на милость Божью! – «...и избави нас, Господи, от всякия бе-ды и напасти, скорби и печали и от всякаго зла.»
Размещаюсь рядом с нашим последним мешком, полным дров, вытягиваясь в длину и усевшись пониже так, чтобы меня никто не смог увидеть на моей крыше из-за его бордюра. А теперь ноги в руки! Вперед обычным ходом! Проскочим!
Сердце едва не выскакивает из груди: Удалось!
Мы вновь оказываемся за кустами. При свете посмотрим, говорю себе, что получилось. Зато сэкономил свои слезы.
От следующего моста через Луару остались только опоры. Они смотрятся остатками гнилых зубов. Саперы, или кто бы здесь ни был, блестяще выполнили свою работу. Огромные камен-ные глыбы были заброшены аж до дороги, другие лежат в крапиве. Взрыв достиг и ближайших домов. Мы наезжаем на пустые оконные рамы. На дороге блестят пугающие осколки стекла. Держи ушки на макушке!
Каменный мост, конечно, был прекрасным старинным сооружением. Как мне жаль подобных прекрасных, художественно построенных мостов!
Теперь я знаю, как далеко продвинулись янки. Но где стоят наши подразделения, знает лишь небо!
Кого бы ни спросил, никто не смог дать мне такую справку. Неужели совершенно нарушена связь наших крупных воинских подразделений? Но чему я собственно удивляюсь? Когда аме-риканские танки стреляли по нам в Бресте почти у бассейна верфи, никто тоже не мог связаться с нами. С самого Avranches, кажется, царит всеобщее замешательство.
От одного старика, который охотно беседует с нами, узнаю, что почти все мосты через Loire были разрушены уже в начале мая – но не немцами, а Союзниками. Задолго до Вторжения все важные мосты Луары – точно так же как и мосты через Сену – были разрушены.
«Затруднить передвижения войск к театру боевых действий», таков был девиз тактических военно-воздушных сил Союзников.
А теперь и мы вкушаем в полной мере результаты этого девиза на своем пути в Париж...
Старик говорит, мне к утешению, что насколько он знает, мост у Blois еще цел.
Очень скоро все снова выглядит мирно: Другой берег реки кажется пустым и заброшенным. Если бы только нам удалось добраться невредимыми до Blois! Там мы смогли бы разжиться, надо надеяться, дровами. Рано поутру, когда угольщики обходят своих покупателей! размыш-ляю про себя. Они, наверное, теперь складируют на бензоколонках свои запасы угля и дров для газогенераторных грузовиков.
Старый Blois! Бывший когда-то столицей Франции задолго до Парижа! Замок эпохи Возрожде-ния с лестничной башней и множеством слуховых окон с четырёхугольным проёмом и вальмо-вой крышей.
Blois, образец для Chambord и одна из постоянно планировавшихся, но так никогда и не дос-тигнутых целей моего отпуска. Я так часто читал тексты туристического проспекта, что отдельные строки буквально «поселились» в моей голове: «Искусство, культура, ландшафт и гастрономия имеет здесь изумительную связь... наполненную воспоминаниями о galante Historie , охоте и страсти...»
Наконец снова встречаем наши воинские части: Мы пытаемся перегнать колонну полугусенич-ных грузовиков Вермахта.
Что за воинственный вид! Мотки колючей проволоки за бортами, пристегнутые к бортам бре-зентовыми ремнями канистры для бензина и толстые связки маскировочных сетей. Лица солдат под касками усталые, истощенные, раздраженные. Среди них вижу лишь несколько молодых лиц. Все выглядит так, как будто это подразделения, которые уже побывали в России. Такое у нас охотно практикуется: жалкие остатки разбитых боевых частей с Восточного фронта направляются на отдых и переформирование во Францию.
Далеко впереди воинская колонна стоит. Только теперь понимаю, какая она на самом деле длинная: Перед танками авангарда имеющими форму санитарного чемодана, стоят и большие грузовики с вращающимися, смонтированным на лафетах турельными пулеметными установ-ками, и маленькие кубельвагены. Выглядит так, словно здесь открылась выставка всех транс-портных средств Вермахта, включая и довольно старые модели.
Внезапно в нескольких метрах перед нами выныривает связной-мотоциклист на своем тяжелом мотоцикле на такой скорости, что поднимает клубы дорожной грязи, и пока я, откашливаясь, шлю ему вслед проклятия, он слегка приподнимается на седле, как на лошади, и грохочет вдоль колонны.
Хотел бы я знать, что за сообщение он везет.
Когда мы, наконец, снова выскакиваем на свободную перед нами дорогу, через пару километ-ров вижу, что вплотную к дороге разместился продовольственный пункт колонны. Очевидно, здесь может питаться любой, кто только хочет: Лежат груды консервов.