Чтение онлайн

– Почему? Они же фиолетовые. Твои любимые.

– Сперва мне надо о них подумать.

– У меня сумасшедший братец, – улыбнулась Робин. – Пойду к себе в комнату. Арета хочет, чтобы я ее нарядила.

– Сомневаюсь, – ответил я.

Я взял мармеладку и изучил ее на свету. Выглядела она вполне безобидно.

– Арета ужасно любит шляпы, а еще носки, – сказала Робин и пошла к себе вместе с собакой. – Правда, моя хорошая?

Арета виляла хвостом. Ей были по нраву любые затеи. Но, уходя вслед за Робин, она взглянула через плечо на окно и негромко заскулила.

Я подошел к окну и высунулся в него. Заглянул за диван. Распахнул дверцы стенного шкафа.

Ничего. Никого.

Никаких котов-сёрферов. Никакого Креншоу.

Я никому не рассказывал о том, что видел на пляже. Робин подумала бы, что я над ней подшучиваю. В случае с мамой и папой было два варианта. Они либо всерьез перепугались бы и начали беспокоиться, не схожу ли я с ума, либо умилились бы тому, что я делаю вид, будто общаюсь с невидимым другом.

Я понюхал мармеладки. Пахли они не совсем как виноград – в хорошем смысле. На вид они были совсем как настоящие. И на ощупь тоже. И моя настоящая сестра только что их попробовала.

Первое правило ученых таково: все всегда можно объяснить логически. Надо только отыскать это объяснение.

Может, мармеладки не настоящие, просто я устал или заболел. Возможно, даже начал бредить.

Я проверил свой лоб. К сожалению, признаков жара не обнаружилось.

Может, на пляже у меня случился солнечный удар. Я точно не знал, что такое солнечный удар, но, судя по звучанию, от такого вполне можно увидеть летающих котов и волшебный мармелад.

Может, я просто уснул и вижу долгий, странный, ужасно надоедливый сон.

И все-таки. Мармеладки, лежащие у меня в ладони, казались удивительно настоящими.

Может, я просто сильно проголодался. От голода могут возникать очень странные ощущения. Даже не совсем нормальные.

Первую мармеладку я ел медленно и осторожно. Если есть крохотными кусочками, еды хватит надолго.

Голос в голове произнес: «Никогда не бери конфеты у незнакомцев». Но Робин выжила. И даже если во всем этом замешан незнакомец, то невидимый.

Все всегда можно объяснить логически. Но на тот момент я твердо знал лишь одно: фиолетовые мармеладки куда вкуснее, чем хлопья из отрубей.

Впервые я встретился с Креншоу около трех лет назад, сразу после окончания первого класса.

Вечер только начинался, мы с папой решили сделать остановку и припарковались чуть поодаль от шоссе. Я валялся на траве рядом с маленьким складным столиком и смотрел, как на небе появляются звезды.

Вдруг я услышал шум. Звук был такой, словно кто-то проехал на скейтборде по гравию. Я приподнялся на локтях. И точно, по стоянке ехал скейтер. Необычный скейтер – я это сразу понял.

Я увидел черно-белого котенка. Большого, выше меня. С зелеными глазами, блестящими, как росистая трава утром. На нем была черно-оранжевая кепка с логотипом бейсбольного клуба «Сан-Франциско Джайентс». Он соскочил со скейта и направился ко мне. Ходил он на задних лапах – совсем как человек.

– Мяу, – сказал он.

– Мяу, – ответил я из вежливости.

Котенок склонился ко мне и принюхался к моим волосам:

– У тебя есть фиолетовые мармеладки?

Я вскочил на ноги. Котенку повезло. В кармане моих джинсов как раз лежали две фиолетовые мармеладки. Они слегка расплющились, но мы все равно съели по одной.

Я сообщил котенку, что меня зовут Джексон.

Он сказал, что это само собой разумеется.

Я спросил, как его зовут.

Он поинтересовался, каким именем я бы хотел его звать.

Вопрос был необычайный. Но я уже смекнул, что передо мной удивительное создание.

Я немного подумал. Мне предстояло принять серьезное решение. Имена очень важны для людей.

Наконец я сказал:

– По-моему, Креншоу – отличное имя для кота.

Котенок не улыбнулся, потому что коты не улыбаются.

Но я ясно видел, что он доволен.

– Меня зовут Креншоу, – сказал он.

Понятия не имею, откуда я взял имя «Креншоу».

Ни у кого в моей семье не было знакомых, которых бы так звали.

У нас не было ни родственников Креншоу, ни друзей Креншоу, ни учителей Креншоу.

Я никогда не бывал ни в городе Креншоу штата Миссисипи, ни в Креншоу штата Пенсильвания, ни на Креншоу-бульваре в Лос-Анджелесе.

Ни в одной из книг, ни в одной из телепередач Креншоу мне не встречался.

Но почему-то это имя мне показалось самым подходящим.

Всех в моей семье называли в честь какого-нибудь человека или предмета. Папу – в честь его дедушки. Маму – в честь ее тети. А нам с сестрой дали имена не в честь людей, а в честь гитар.

Меня назвали в честь папиной гитары. Ее придумал человек по фамилии Джексон. Робин назвали в честь фирмы, сделавшей мамину гитару.

Мои родители раньше были музыкантами. «Голодающими музыкантами», как говорит моя мама. Но после моего рождения они бросили это дело и стали нормальными людьми.

Поскольку инструменты к тому моменту уже закончились, нашу собаку родители назвали в честь знаменитой певицы Ареты Франклин. Но сначала Робин хотела назвать ее Пупочкой, а я – Собакой.

Но зато наши вторые имена достались нам от людей, а не от гитар. Орсон был папиным дядей, а Мэрибелль – маминой прабабушкой. Но их обоих уже нет в живых, поэтому я не знаю, хорошо это или плохо, что нас назвали в честь них.

Папа говорит, его дядя был очаровательным ворчуном, что, видимо, означает, что он любил поругаться, но это получалось у него как-то мило.