Шрифт:
Annotation
Необычный судебный процесс буквально взрывает спокойную жизнь тихого провинциального городка. Судят... любовь! Политические интриги, страсть и ненависть, покушения, вся мощь государственной машины обрушивается на двух юных влюбленных. Доведенные до отчаяния, они готовы на все... Эти драматические события происходят в наши дни и возвращают в прошлое, за которое расплачиваются главные герои. Авторам этой остросюжетной книги удалось приподнять завесу тайны над «нюансами» принятия решений как в Кремле, так и на дачах российской элиты.
Александр Смоленский, Эдуард Краснянский
Глава 1 Страсть
Глава 2 Суд
Глава 3 Завещание
Глава 4 Любовь
Глава 5 Сновидения
Глава 6 Наследство
Глава 7 Инцест
Глава 8 Защита
Глава 9 Расследование
Глава 10 Война
Глава 11 Родня
Глава 12 Лабиринт
Глава 13 Атака
Глава 14 Командировка
Глава 15 Комбинация
Глава 16 Вербовка
Глава 17 Тайник
Глава 18 Допрос
Глава 19 Сделка
Глава 20 Крах
Глава 21 Похищение
Глава 22 Занавес
Александр Смоленский, Эдуард Краснянский
Кремлевский опекун
Глава 1 Страсть
Хрупкий стебелек, расслабленный зноем и безветрием, лениво тянулся вверх, а венчавший его нежный цветок с ярко-голубыми лепестками почти полностью слился с радостным июньским небом.
Димка лежал на теплой земле и, не мигая, смотрел на цветок, чьим живописным фоном было это самое огромное небо. Под непривычным ракурсом стебелек заслонял другие предметы, искажая их масштабы и создавая иллюзию центра Вселенной.
Мелкие травинки весело щекотали лицо юноши, бесцеремонно лезли в ноздри и уши. Димка вытянул занемевшую правую ногу и, оттолкнувшись, перевернулся на спину. Солнце резко ударило в глаза. Он быстро повернул голову и опять уткнулся в стебелек.
Идиллия. Безмятежность.
– Ой, мамочки родные!..
Донесшийся откуда-то громкий, испуганный возглас отвлек Димку от созерцания. Он приподнял голову. Ракурс поменялся, и цветок тут же смешался с ярким пышным ковром на поляне, растворился в пестрых разбегающихся радугой красках. А все пространство теперь заполнило озеро, спокойное и величественное. В застывшей воде, как в зеркале, отражались небо и Иверский монастырь, вросший своими древними стенами в остров напротив.
Димка невольно привстал.
Возглас донесся откуда-то из-за кустов метрах в ста от того места, где он блаженно и беззаботно лежал. Чуть поодаль к озеру весело и шустро, несмотря на достаточно крутой откос, спускается какая-то девушка, полная сил и здоровья. Перед собой она торжественно несет босоножки и, прежде чем сделать очередной шаг, грациозно вытягивает босую ногу, затем осторожно опускает ее, то и дело повизгивая от уколов подсохшей на жаре травы.
Юноша прищурился, как делают близорукие люди, чтобы лучше разглядеть незнакомку. Теперь он видел ее на фоне высокой стены храма.
Она влетела в сине-зеленую глубь, даже не удосужившись сбросить свое воздушное, как раскрытый парашют, платье. Разом, окунувшись в прохладную летнюю воду, она снова выпрямилась во весь рост. Платье стало прозрачным и плотно облепило красивые, словно округлости хрустального бокала, бедра. А небольшие, мгновенно затвердевшие от прикосновения воды груди, казалось, вот-вот прорвут сдерживающую их натиск легкую ткань.
Дима не мог понять, что с ним происходит и что за чувства внезапно обрушились на него. Издалека он конечно же не мог уловить ни упругости бедер, ни утонченной красоты груди. Но каким-то шестым чувством ощутил, что видит именно такую девушку. Он даже не задумался, с какого света, книги или картины к нему сошел этот явно неземной образ. «Такой», и все!
Видимо, его мозги расплавились на солнце, иначе откуда взялось столь точное видение тела? Правда, какие-то неуловимые нюансы то ли в походке, то ли в повороте головы подсказывали ему, что они, возможно, знакомы, и даже давно.
Тем временем незнакомка грациозно переплела руки над головой и, резко оттолкнувшись от дна, уверенно поплыла. И опять он определенно ощутил во всем этом облике что-то привычное и родное.
Родовые корни, смутно напоминающие ему что-то очень давнее? Корни? Где они? Где он, самый первый отросток его жизненного стебля?.. Он весь перекошен, погнут, изломан. Кем, когда? Следы затоптаны, затерты, смыты. Неужели ничто уже больше не всплывет из бездонных глубин памяти?
Как же до обидного мало сохранилось живых картинок...
Вот красивая женщина с гордой осанкой идет ему навстречу, обнимает, тесно прижимает к груди. Мама? Конечно, мама. Кто же еще?
А может, врач? На женщине белый халат. Такой носила врач в детдоме. Почему врач? Это мама! Иногда кажется, что он помнит ее низкий, будто слегка поцарапанный голос. Или ему только кажется, что он это помнит. С каждым годом голос становится тише и неразборчивее, словно его заботливо укутали ватой или мхом.
Почему же другие звуки он слышит по-прежнему совершенно отчетливо? Выстрелы, взрывы. Вот шумит пролетающий над головой вертолет. Вдруг нарастает пугающий металлический лязг. Бронетранспортеры...
Это уже они едут в БТР. Мама, он и какая-то очень маленькая смешная девочка, у которой на макушке трогательно торчит светлая косичка. Или не мама, а все-таки врач? Внутри бронетранспортера тесно. Голова больно ударяется о металлические углы. Женщина заботливо прикрывает его голову рукой...
Все эти звуки, видения – не из телевизора и не из кино, которым их пичкали в детдоме. Его не проведешь. Эти звуки всегда где-то рядом с «тем» голосом. Мамы! Или врача? Или все же мамы?Все. Дальше нет ни маленькой девочки, ни женщины с гордой осанкой. Согнутый, искореженный ветром, отросток стебелька ломается с треском и безнадежно...
Между тем пловчиха заплыла далеко и, судя по всему, не спешит назад. Она хорошо владеет телом и раскованно держится на воде. Время от времени она отдыхает на спине, а потом опять плывет, рассекая водную гладь.