Крематорий
Шрифт:
И вдруг страшная тоска охватила меня. Я вспомнил свои последние собачьи годы - боль, грязь, кровь товарищей, - потери, потери...
За что?
За что мы дрались? Чтоб нами правили вожди кулагины? Чтобы цветной экран телевизора поголубел от альтернативной шушеры?
Конечно, думал я, деньги решают все. Бизнесмены, политики и бандиты варятся в собственном соку и им кажется, весь мир сошел с ума по их долларам. Мы на войне тоже плохо представляли мирную жизнь, мы думали теперь всюду будет кровь.
Когда-нибудь все изменится, когда-нибудь все должно измениться. Не может Россия и русские люди только жрать, только покупаться и продаваться. Когда-нибудь мы стряхнем этих кулагиных как вшей, зажиравших нас вместе с "духами".
Я думал, самый последний солдат знает, что он часть России - это дает силы жить и сражаться. А что поддерживает этих "новых русских"?
Варитесь в собственном соку вместе с такими же бандитами и подонками, как и сами. Ваша сила в обмане, в возможности купить любой мундир, в "капусте", как вы называете деньги. А стоит потерять эти деньги, и вас тут же сжирают подобные вам, потому что сами вы никому не нужны, даже детям своим, потому что и воспитываете их по собственному образу - образу бандитов.
От ярости у меня буквально темнело в глазах - давали знать пережитые испытания - сердце гнало избыток адреналина.
– Что с тобой?
– испуганно спросила Таня.
Ничего, это так. Я смог увидеть, Кулагин одолел половину пути. Если у него и дальше пойдет так, то есть надежда ему одолеть башню. Мне же не хотелось пускать его внутрь лабиринта, - зная о нем все он мог спастись, а я не могу допустить этого.
Я отмерил мысленно точку в метре от кромки башни, выше которой Кулагин не сможет взобраться и проверил прицел карабина. Оптика не запылилась, все было в порядке.
Кулагин утверждал, что он никогда не жульничает.
Обо мне этого не скажешь.