Край
Шрифт:
Шестьдесят девять участников экспедиции прошли в просторных переходный шлюз. Туда же был доставлен и контейнер, в котором, по словам учёных, находился семидесятый участник — Призрак. Ещё перед стартом Эвану пояснили, что Призрак будет содержаться в особом отсеке, под присмотром, а также, — что в тело Призрака вживлены специальные датчики, позволяющие отслеживать его движения.
Закрылись, отгородили их от Нокта толстенные двери, и участники пошли по длинному коридору в кают-залу, в которой им надлежало находиться при старте.
Рядом с Эваном пристроился полный, лысоватый мужчина, с жидкой, седенькой бородкой и такими же усами. Глаза у мужчины были на выкате, от чего он имел изумлённый вид.
Мужчина протянул Эвану пухлую, отдающую кисловатым запахом руку, и когда тот её пожал, представился:
— Я, Задор Сэйдж — биолог. Просто мечтал познакомиться с живой легендой — Эваном-героем…
— Можете не продолжать. Мне не нравятся все эти эпитеты. Я просто Эван, каким был, таким и остался…
— Прекрасно вас понимаю. Ведь мне тоже не нравится вся эта шумиха, которую развели вокруг вашего имени. Хотя я согласен, что вы прекрасный человек, и достойны быть участником экспедиции. В общем, примите заверения в дружбе… Заходите ко мне в лабораторию. Там ещё пообщаемся.
И вот они вошли в кают-залу, расселись в креслах. Тут же на экранах появилось изображение длинного стола, за которым сидели члены Ноктского правительства (в том числе и бывший член Мэрианны Ангел — Люций Керг). И члены правительства обратились к участникам экспедиции с напыщенной, длинной речью, которая начиналась словами:
— Вся общественность Нокта…
Эван едва сдержался, чтобы не зажать уши, но вот зевоты он никак не мог сдержать. Мэрианна Нэж украдкой пихала его локтем в бок и шипела:
— Как не стыдно? Ведь миллионы граждан Нокта наблюдают за тобой по телевизорам…
Эван ответил:
— Ну не могу я слушать их голоса. Они сон нагоняют.
Все хорошее и плохое рано или поздно заканчивается. Вот и плохая речь членов правительства подошла к концу. Появилось изображение взлётного поля. «Спаситель», с помощью обычных двигателей взлетел над ним. Из громады превратился в лазурное яйцо, затем яйцо развернулось, вылетая на тёмную сторону Нокта. А потом связь с Ноктом пропала.
Капитан «Спасителя», он же генерал законников Сан-Тар IV торжественно заявил:
— Наш шестимесячный полёт к краю мирозданья объявляю стартовавшим.
И на экране появился лазурный фон, на котором иногда промелькивали и другие светлые оттенки. Они летели со скоростью света.
В ближайшие дни Эван вёл размеренную, ленивую, но отнюдь не супергеройскую жизнь.
Он ел, пил, занимался любовью с Мэрианной Нэж, изучал доступные (немногочисленные) материалы о скорлупе мирозданья, разговаривал с другими участниками экспедиции, смотрел Ноктские фильмы в кинозале (в том числе и фильмы с Мэрианной Ангел). С Призраком он не общался, потому что доступ к нему был закрыт. А большую часть времени старался провести в уединении — сидел за столом в своей каюте, где писал роман о жизни на неком отдалённом мире. В главном герое он представлял себя, в главной героине — помесь из Мэрианны Нэж и Мэрианны Ангел, называл он её Кэрианной.
А вообще, Эван частенько зевал, спал много. Думал, чем бы ему ещё заняться, и никак не мог придумать.
И тогда он вспомнил о предложении Задора Сэйджа зайти к нему в лабораторию, пообщаться…
Только Эван постучал, как Задор Сэйдж распахнул дверь — будто специально ждал, готовился к этому моменту.
Задор схватил Эвана под руку, и повёл вглубь своей лаборатории, среди удивительных растений и клеток, в которых издавали различные звуки не менее удивительные звуки.
Задор пояснил:
— Мне, как известному на Нокте биологу (простите за нескромность), была отдана часть добытых на «Объекте» экспонатов. Вот эти звери, птицы и растения…
— Разве «Объект» собирал растения?
— Да, Эван, собирал. Только далеко не всегда. Эти растения — не совсем растения. Они — наполовину животные, а, может быть, и разумные существа. А эти сидящие в клетках животные — тоже, возможно, разумные. Вот, например, поглядите на этот экземпляр…
Задор указал на существо с сиреневой шерстью и с большими, выпученными глазами, которые делали его похожим на самого Задора.
Биолог пояснил:
— Его мозг так же велик и сложен, как и человеческий. Однако, все попытки вступить с ним в контакт ни к чему не привели… А сейчас — прошу сюда…
И Задор настоятельной усадил Эвана на табуретку под двухметровым растением с широко распахнутыми, ярко-жёлтыми лепестками. Из каждого соцветия глядел глаз. Эти глаза имели разную форму и цвет, и иногда даже моргали. Несмотря на то, что Эван за свою жизнь на многих чудищ нагляделся, ему под этим растением было неуютно. Всё ему казалось, что оно его схватит и разорвёт.
Но Задор взял другую табуретку, придвинул её, уселся рядом с Эваном, проговорил:
— Не волнуйтесь. Это растение, хоть до конца ещё и не изучено, но до сих пор никакой агрессии не проявляло.
— А чем оно питается?
— Различными волнами-излучениями, которые испускают наши тела, и приборы, находящиеся вблизи от растения. Вот, например, сейчас капитан Сан-Тар IV и его помощники, которым поручена слежка за участниками экспедиции, перестали получать информацию от датчиков, закреплённых в вашей одежде, а также и в теле.
— Как? Разве есть такие датчики?! — искренне изумился Эван.
— Конечно, есть. В каждом из нас. Даже и в Сан-Таре IV — правда, данные от его датчиков будут проанализированы уже после возвращения экспедиции на Нокт. Там уж и решат: награждать его или судить. А пока судит нас Сан-Тар IV.
— Что-то я до сих пор не слышал, чтобы он кого-либо судил.
— Ну да, серьёзных наказаний не было — так, незначительные выговоры, которые тебя не касались, и ты их не замечал. Другие участники экспедиции знают или догадываются, что в них вживлены такие датчики. Вот они и стараются быть паиньками.