Чтение онлайн

Второй этаж мало чем отличался от первого – все те же пережеванные бычки, пустые бутылки и смятые банки, пакетики из-под рифленых чипсов со вкусом глутамата натрия.

– Надо поснимать, – озабоченно озираясь, сказал Тарас.

– Мусорку? Тут нечего снимать. – Кира поддела кроссовкой ближайшую сигаретную пачку и пнула в угол. – Тут нечего снимать, – повторила она громче, но поворачиваться к Южину не стала. – А я вас предупреждала.

– Снимайте что есть. – Южин присел на корточки и провел рукой по узору, нарисованному темным маркером прямо на полу. – Его, например.

– Это знак «Нимостора», – откликнулся Костик, но объяснять не стал.

Кира подошла ближе, наклонилась. Кривоватые буквы цеплялись друг за друга боками. Кто-то определенно пытался нагнать жути, но готический стиль у него не удался.

– Я про них читал, – вспомнил Тарас, подключая фонарик к камере. – Местные сектанты…

– Идиоты, которые тут кошек резали, – проворчала Кира. – Но кадр хороший. Руки не убирай, – попросила она Южина.

– Да, пусть будут, – согласился Тарас. – Только пальцы немного согни. – Южин неуверенно сжал кулак. – Не так… Кир, помоги ему!

Кира нехотя дотронулась до руки Южина, распрямила его ладонь, чуть согнула указательный и безымянный пальцы.

– Так?

– Да, сойдет, – кивнул Тарас. – Из кадра выйди.

Она поднялась и юркнула в сторону. На ощупь рука Южина оказалась шершавой и горячей. Пока Тарас снимал его, сидящего на корточках у нелепого сектантского знака, Кира терла ладонью о джинсы, чтобы прогнать ощущение прикосновений чужой кожи, костлявых пальцев и колючей корочки у сорванного заусенца.

– Там будет лучше, – шепнул ей Костик.

– Где?

Тот медленно моргнул, его тонкие ресницы были такими длинными, что почти касались белесых бровей.

– Пойдемте, – позвал он остальных и, не дожидаясь, пока Тарас спрячет камеру в рюкзак, двинулся по коридору, такому же унылому, как на первом этаже.

– Уже в глазах рябит, – недовольно огрызнулась Кира, но зашагала следом.

В заброшенных кабинетах с выломанными окнами и расписанными похабщиной стенами гулял ветер, пахло протухшими тряпками и общественным туалетом. Снаружи нехотя темнело, но так медленно, будто время тоже бесконечно идет по серому коридору, с трудом отрывая ноги от пола.

– Мы находимся в северном секторе второго этажа, – начал бубнить Южин, записывая свой голос на диктофон. – Заброшенное здание, даже самое мистическое, остается заброшенным зданием. Но среди мусора мы сумели отыскать знаки, подтверждающие существование настоящих хозяев этого места.

Кира прикусила губу, чтобы не расхохотаться, покосилась на Тараса, тот закатил глаза, но тут же споткнулся о сваленные в кучу битые кирпичи и рухнул бы, но Кира успела схватить его за капюшон и дернуть на себя.

– Камера! – взвизгнула она. – Ты с ума, что ли, сошел? Смотри, куда идешь!

Тарас виновато сморщился, потер ушибленную щиколотку.

– Какого черта мы вообще сюда прем? – спросил он Костика, застывшего у очередного проема, который на удивление сохранил некое подобие двери.

– Потому что здесь заложен проход в южный сектор, – ответил проводник, толкнул перегородку, закрывающую боковое ответвление коридора, и поманил Южина за собой. – Тут заканчивается туристическая часть нашего маршрута. – Голос его подозрительно дрогнул. – Если вы не передумали, то пойдемте за мной.

Его влажные светлые волосенки прилипли ко лбу, на побледневшем лице отчетливо выступили веснушки и темные ниточки вен. Кира отвела глаза – смотреть на Костика ей было то ли стыдно, то ли страшно.

– Сейчас, погоди, надо это повторить! – засуетился Южин. – Тарас, подсними!

Костик отступил в темноту прохода.

– А мне обязательно? В кадр обязательно? – спросил он. – А если не хочу в кадр?..

– Костя! – перебил его Южин. – Мы же договаривались!

«На самом деле нет», – подумала Кира, но не только Костику был выплачен аванс.

– Послушай, давай мы снимем тебя вот так, из темноты. Лица видно не будет. Повесим петличку, чтобы голос записать, ну и в целом антуражненько. Хорошо?

Костя помолчал, только тонкие пальцы, что сжимали угол, за которым он прятался, шевелились, будто водоросли. Или лапки насекомого, большого и задумчивого.

– Хорошо… – наконец пробормотал Костик. – Снимайте.

Тарас засопел и полез в рюкзак за петличкой. Кира перехватила взгляд Южина, тот кивнул: «Сойдет» – и отошел к заколоченному окну. Между досок просвечивало серым.

– Давай попробуем? – Тарас поймал фокус. – Поехали.

– Тут заканчивается туристическая часть нашего маршрута, – прошелестел из темноты Костик. – Если вы не передумали, то пойдемте за мной.

– Хорошо! – похвалил Тарас. – Еще разок, чтобы точно. Пишем!

Костик откашлялся, помолчал.

– Мы у бокового прохода в южный центр, – чужим, низким голосом сказал он. – Тут заканчивается туристическая часть нашего маршрута. Пойдемте со мной, если не передумали.

– У меня аж мурашки! – хохотнул Тарас. – Можно идти дальше.

– Артист, мать твою, – неожиданно зло пробормотал Южин, оттолкнулся от окна и первым шагнул в боковой коридорчик.

«Сам хотел дешевой жути, не жалуйся теперь», – мысленно бросила ему Кира.

Жуть получилась дешевой. Ровно такой, чтобы заскучать на середине ролика, правда, этот ролик нужно было еще снять. Кира дернула рукой, разбудила часы, те послушно включились. Двадцать семь минут девятого. Они договорились, что пробудут в больнице до полуночи. Какие-то три с половиной часа. И еще три минуты.