Чтение онлайн

— Тетя Роза, а пусть он прямо сейчас сам попробует, — сказала вдруг Замарашка. — Он сможет. Пускай, а?

— Ну, помоги ему, — женщина пожала плечами. — Если получится, отведи его… — она задумалась.

— К дельфинам! — воскликнула девочка. — Помнишь дельфинов?

— Можно и к дельфинам.

Замарашка села рядом и с любопытством уставилась на меня.

— Ну, теперь делай, как я, — сказала она. — Как?

— Сожми кулаки — крепко-крепко. И теперь глаза закрой, тоже сильно. И подумай, что ты под водой. Что ты глубоко-глубоко в море и ничего не слышишь. Подумал?

— Подумал, — я легко принял правила ее игры. Мне было как-то все равно.

— И повторяй за мной: белый день, белый снег, белый лист, белый дом, белый пес, белый дед, белый сон, белый стол, белый друг, белый конь, белый чай, белый пух…

Я послушно повторял вполголоса, и во мне росло раздражение. Потом я открыл глаза и опустил руки.

— Ну и что?

— У него не получается, — огорченно сказала Замарашка.

— Это потому, что ты сам не хочешь, — объяснила мне тетя Роза. — Ты сам не веришь в то, что делаешь. То ли боишься, то ли стесняешься…

— Чего я боюсь? — вздохнул я. — И во что я должен поверить?

— Ты должен поймать это чувство… — женщина неопределенно подвигала руками, не зная, как объяснить мне, бестолковому. — Знаешь, ты все-таки выпей, — она придвинула стакан.

Я посмотрел на пойло без энтузиазма. Надо пить. Иначе зачем я вообще сюда приперся?

— Теперь давай опять, — предложила Замарашка.

Вновь я с закрытыми глазами повторял за ней: белый дом, белый друг…

И вдруг я уплыл. На этот раз было куда легче — без мук, без жутких видений.

— Вот и все! — засмеялась Замарашка. — Это просто, ты научишься.

Я стоял в уже знакомом желтом тумане и озирался. Замарашка заметила, что я глазею в основном наверх, где Пенки были темные и какие-то замшелые.

— Туда не нужно, — сказала она. — Это только бабушка могла. Ты там ничего не поймешь, это очень-очень старые Пенки.

— Ладно, как скажешь, — я пожал плечами.

На этот раз мне повезло чуть больше. Я оказался на борту большой яхты.

Я сидел в плетеном кресле, рядом замер пожилой азиат в белом костюме, передо мной был столик с нарезанным ананасом и бутылкой вина. Вокруг пенилось растревоженное море. Было жарко.

Ничего не происходило, но вдруг я почувствовал вещи, не знакомые мне прежде. Это был покой, это была какая-то всепоглощающая уверенность в себе, взгляд свысока на весь мир и всех людей.

Мне это понравилось. Хотя сегодня я искал совсем не этого.

Время прошло без каких-либо событий. Я просто сидел на борту яхты и прислушивался к себе.

Потом все кончилось. Я увидел себя в том же затхлом подвале. На меня смотрели его обитатели — дружелюбно и с интересов

— Ну, как? — спросили у меня..

— Скажите, а вы на самом деле думаете, что самые интересные люди — это самые богатые?

— Нет, что ты! — затараторила девчонка. — Я один раз стала пианистом, который играл на концерте. Это такое было… Я потом даже плакала, честное слово.

— А почему вы сами так живете? — спросил я.

— Как? — натянуто улыбнулся мужчина.

— Вот так. Как последние бомжи, — не удержался я. — Хоть бы ребенка пожалели.

— По-моему, — медленно проговорил он, — мы живем лучше любого на этом свете. А впрочем, как надо?

— Да вы могли бы во дворце жить! — выпалил я. — С такими-то возможностями…

— Господи, да зачем? — он посмотрел на меня с грустной улыбкой.

— Как зачем? Вам что, нравится эта помойка, где вы спите? Или эта тухлая жратва?

— Успокойся, здесь мы только едим, думаем, вспоминаем. А так у нас есть и дворцы, и лучшая еда, и все мыслимые развлечения. Разве ты не понял?

— Это не по-настоящему. Это чужие жизни, да и то урывками.

— Давай не будем спорить, что настоящее, а что придуманное. Этот спор ведется уже не первый век. Пойдем-ка покурим…

Мы вышли на улицу. Темнело, людей не было. Хваткий морозец сразу остудил мою голову.

— Так вот, милый юноша, — продолжил он. — Я в прошлом преподаватель одного серьезного вуза. Мне приходилось очень много работать, чтобы чувствовать себя, скажем так, на должном социальном уровне. У меня было немало побед, успехов, триумфов даже. Все это — суета. Все это лишь для того, чтобы «центры удовольствий» в головном мозге получили и зарегистрировали соответствующий биоэлектрический импульс от нервных окончаний. Понимаешь меня?

— Понимаю, — я равнодушно пожал плечами. Было любопытно наблюдать, как этот жалкий доходяга вдруг заговорил ученым языком.

— Нет, ты должен понять главное. Человек живет лишь для того, чтобы создавать благоприятные условия для своих пяти чувств. Сколько усилий он прикладывает, ты только представь себе! Сколько изобретательности, воли, а сколько лжи и подлости! Так вот, у нас есть кратчайший путь. Без зла. Без напряжения.

— Есть еще и шестое чувство, — возразил я. — Если человек нормальный, ему важно знать, что все для себя он сделал сам. А не украл из чужой жизни.

— А-а, «чувство глубокого удовлетворения»… — усмехнулся он. — Это шестое чувство тоже нам доступно. И тебе доступно — вспомни.

А ведь в этом он был прав. Сидя в кресле на борту роскошной яхты, я никаких угрызений совести не испытывал. Я не занимал чужое место, все было по-настоящему.

— Теперь объясни, — продолжал он, — зачем же искать трудные пути, если мы нашли простой? Простой и короткий. Кратчайший!

Я некоторое время молчал. С его логикой тягаться было непросто.

— Приходи почаще, — сказал он. — Ты все поймешь гораздо лучше, когда испытаешь на себе, когда привыкнешь.