Чтение онлайн

Вероника умылась холодной водой, набросила халат и пошла в кухню варить кофе.

Через полчаса Леня уже сидел за столом, пил кофе, курил «Мальборо» и слушал ее рассказ. Выглядел Леня хорошо, как человек с деньгами и положением. Поверх дорогой шелковой рубахи на нем был надет на вид простой, но явно очень дорогой темно-синий пиджак. На запястье – золотые швейцарские часы. Очки без оправы. Аккуратная стрижка.

– Красавец ты какой, – сделала Полушкина комплимент, когда закончила про свои неприятности. – А я когда звонила, боялась, что ты опять в тюрьме…

– Бог с тобой, – Леня отмахнулся. – У меня всё в порядке… В тюрьме жулики должны сидеть, а мы – деловые люди…

– М-м… А Магалаева не того?..

Скрепкин вздохнул.

– Не того… Искал я его сначала… Да, видно, Бог отвел… – Леня покрутил в руке Zippo. – Я к Богу пришел в последнее время…

– Как это?

– Познакомили меня с одним святым отцом… У меня в прошлом году запой случился… Хотел в белой горячке руки на себя наложить… Думал, зачем живу, на хер мне всё это надо… и всё такое… Но… спасибо друзьям… Они меня отрезвили, как могли, и привезли к святому отцу… Отцу Харитону… Он-то меня на путь и наставил… Теперь он мой духовник, я к нему один раз в две недели езжу… Если раз в две недели не побываю у него, хожу, как туча… Не пью абсолютно… А если пропущу, тоже хожу, как туча… О, кстати!.. – Леня вышел в коридор, вернулся с пакетами. – Вот, привез вина… Французское… Но, я не буду… – Он выставил на стол бутылку, киви, банку оливок и дорогой шоколад…

– Я одна как-то не привыкла…

– Ладно, я с тобой чокнусь…

– Ну… – Вероника посмотрела Лене в глаза. – А про меня что скажешь?

Скрепкин вздохнул.

– Плохо дело… Надо в деревню ехать… Задача простая – собрать всю эту посуду, на штырь нанизать и вернуть на место… Иначе дрянь…

– Как же так? Они же уже знают, что ее там нет!

– Это ты не волнуйся. Это я на себя беру. Улажу. Главное, что предмет есть. Предмет есть – почвы для обвинения нет… – Он помолчал. – Сегодня суббота уже?.. Значит, у тебя выходной?

Полушкина кивнула.

– Вот и хорошо. Если бы ты на неделе в деревню отправилась – это подозрительно… А так – нормально. За выходные обернешься туда-сюда, и все дела… Я тебя отвезу…

– А тебе удобно?

– Людям помогать надо… Особенно близким… Сегодня я тебе помогу, завтра ты мне… – Леня посмотрел на часы. – Шесть тридцать… Ты знаешь, где деревня-то эта находится?..

– Я знаю только, что это в Тамбовской области и называется Красный Бубен… А ни улицы, ни дома не знаю…

– Ерунда, разберемся… Главное, деревню найти, а там спросим… Если под Тамбовом, то езды туда часов шесть с расспросами… Так что давай, Вероничка, пару часиков вздремнем на дорожку и поедем… Успеем, я думаю, туда-сюда смотаться…

Они легли и не смогли удержаться от близости… Полчаса они не доспали, но не пожалели об этом. Секс получился по-утреннему бодрым и принес Полушкиной облегчение.

– Фу, – выдохнула Вероника, откидываясь на подушку, – хорошо… – И помолчав, добавила: – Ты все-таки первый у меня… был партнер…

Леня посмотрел на часы:

– И последний на семь ноль две…

– Фи! – Вероника подтолкнула его локтем в бок.

– Осторожней, я на пол упаду…

Потом они немного поспали, потом быстро собрались, но выехать немедленно не получилось. Какие-то уроды порезали у Лениной машины колеса. Все четыре колеса. Пока то да се – выехали только в три.

Показались огни маленького города. Алексей подъезжал к Моршанску. Было еще темно, но на горизонте уже появилась светлая полоска. Начинался новый день, который не сулил ничего хорошего.

Леша вытащил сигарету, закурил. Пепельница доверху была забита окурками. Леша курил не переставая.

У него не укладывалось в голове, что его отца и мать могли убить. У них ничего не было, они никого не трогали, жили тихо и мирно, не лезли ни в какую политику, ни в какой бизнес, ни во что такое, за что убивают. Скорее всего, их убили из-за ненависти к москвичам. Убили деревенские! Люмпены, манкурты, бездельники, алкаши, подонки, ублюдки! Убили из-за того, что они лучше их!

Алексей сразу не советовал родителям покупать этот сраный дом. У него уже тогда были нехорошие предчувствия. Он говорил им, что деревня – не место для летнего отдыха. Если охота вам выращивать свою редиску, купите дачу и – пожалуйста. Дачники все городские по сознанию, и с ними легко найти общий язык. А деревенские только выглядят, как обыкновенные люди, а сознание у них ненормальное!

Но отец с матерью уперлись и не слушали. Людей в таком возрасте не переделаешь, у них в голове тяжелый груз принадлежности к интеллигенции. Он не дает им посмотреть на мир открытыми глазами. Без контактных линз культуры. Интеллигенция – такая формация, которая себя уже того… выработала, она отошла в историю, как неандертальцы или феодалы какие-то… Еще лет пять-десять – и это поймут все… Даже Солженицын и тот поймет… У Российской интеллигенции было две фазы – дореволюционная и советская. Ну, дореволюционная – это еще туда-сюда, хотя, тоже фигня и мозгозасиратель-ство… Ну, Достоевский… ладно еще, сойдет… А вот Толстой Лев – это, блин, обалдеть можно… особенно под конец… Был, вот, нормальный парень… бухал, развратничал, потом попал на войну с чеченами… стал писать, как Хемингуэй… ну женился сдуру, детей она ему нарожала… и он всю дорогу пытался от них сдристнуть… под конец сдристнул все-таки и умер от счастья! Вот и весь жизненный путь – жизнь обычного затюканного человека. А из него сделали короля русской интеллигенции!.. Ну, это ладно тоже… У них с головой хоть получше было…

Хотя, хрен знает… Вот, скажем, про царя… Ведь не было же у них отчетливого понимания – хорошо царя подвзорвать или плохо… Но, всё же советская интеллигенция – это полный атас!.. Такое в голове!.. Как салат оливье!.. Ну, это и понятно почему… Советская власть заставляла всех жить в зоопарке – тут решетка, здесь кормушка, тут параша, тут пахан, который тебя кормит. Через решетку жрать конфеты и бублики нельзя… Такая жизнь формировала исковерканное сознание. А особенно, конечно, у интеллигенции, которая и без советской власти себе башку разной дрянью засирает… Интеллигенция и теперь такая же, по сути… Спроси их – вы за Ельцина или против? Так они и не скажут! Начнут говорить – в том смысле, в другом смысле, если принять во внимание, или вообще… им за политику говорить в падлу, они, блин, выше этого дела… Если в общественный совет войти куда, то это ради Бога… А так – нет… Несчастные люди… Вырастили их, как дерево банзай… Растение карликовое и искривленное… А по их мнению – исключительное… выше других…

Морг, где лежали родители, Леша нашел не сразу. Некоторое время он колесил по пустым утренним улицам Моршанска. Спросить было не у кого. Все еще спали. В конце концов он все-таки нашел его. Морг находился на территории больницы, за инфекционным корпусом.

Леша постучал в дверь. Естественно, никто не открыл. Леша сел в машину и стал ждать. И отключился…

… Он шел по какой-то деревне. Кругом было пусто и жутко. Не лаяли собаки, не пели петухи, не стрекотали кузнечики, не мычали коровы, не матерились пастухи. Было тихо, как в голове у глухого. Леша поежился. Вдобавок к тишине, было холодно, как в Сыктывкаре, куда Леша летал в командировку. Там, в холодной гостинице, он напялил проститутку-самоедку. Когда они перепихнулись за тридцать УЕ, проститутка, как водится, стала жаловаться Леше, что работы в городе никакой нет и молодой девушке некуда податься. Или идти на ЛПК, нюхать целлюлозу (она офигительно как воняет!), или в проститутки! Леша спросил у девушки, какой она национальности. Она сказала, что самоедка. Леша до этого не знал, что есть в России такая национальность самоеды-лопари, и, естественно, спросил у девушки, – не едят ли они самих себя? Проститутка обиделась, сказала, что каждый приезжий говорит ей одно и то же…