Красные каштаны

Никита Денисович был художник, иллюстрировал в детском издательстве книги для ребят.

Рисовал щербатых мальчишек с побитыми локтями и коленями, в пестрых рубашках, в поцарапанных башмаках. Веснушчатых девчонок, точно забрызганных весенним солнцем, с узелками волос на макушке, ловких и пронырливых, как ящерицы.

Но больше всего любил рисовать море. Рисовал его и летним, спокойным, когда в нем отражались бакланы и белые тучи, а по вечерам лежал тихий лунный свет, и осенним, шумным, когда волны разбивали лунный свет, облаком вскидывались над утесами.

Детство Никита Денисович провел на юге, у моря. Скитался по отмелям и лагунам в поисках раковин морских фиников, морских ушек, помогал рыбакам обшивать кромки парусов ликтросом, наметывал накидными сетями скачущую султанку, красил баркасы и шаланды. Тогда и познакомился с красками.

Прошло детство, прошла юность. Потом уехал далеко от моря, окончил художественное училище и занялся работой в детском издательстве.

Но море любил по-прежнему. Часто бывал на юге, в особенности после Отечественной войны.

Только никогда не посещал город с высокой башней маяка и древней генуэзской крепостью. Путешествовал везде, а этот город, если шел пешком, — обходил стороной, если ехал на машине, — объезжал, если плыл на пароходе, — проплывал мимо.

Были причины — давние, когда был еще молод.

В том городе жила девушка Оля, смуглая и подвижная. Волосы подвязывала лентой от бескозырки. Бегала летом в расклешенной юбке из флотского сукна и в тонкой маркизетовой кофточке. Осенью — в старом бушлате с медными пуговицами.

Много лет был с нею знаком Никита Денисович, много лет они были друзьями.

Никита Денисович любил Олю, и одно время ему показалось, что Оля его тоже любит.

Но однажды в город приплыл миноносец и встал на ремонт. Это был юркий, маленький миноносец, за что на Черноморье его в шутку называли «Салажонок».

На миноносце служил лейтенант Платонов. Он познакомился с Олей.

В скуластом, обветренном лице Платонова, в поджарой сильной фигуре были отвага и лихость, свойственные молодости.

Но ощущалась в нем — в его глазах, в том, как при разговоре с Олей неожиданно краснел, — душевная мягкость, доброта и даже застенчивость.

Он часто дарил Оле цветы, стыдливо завернутые с «головой» в бумагу. Присылал местные телеграммы. Почтальон поднимал Олю с постели рано поутру стуком в дверь:

— Вам молния! Распишитесь!

Оля, испуганная, придерживая на груди домашнее платье, расписывалась в получении телеграммы и распечатывала ее тут же, на пороге: «С добрым утром. Солнце взошло — пора вставать».

Передавал Платонов через дворовых ребят и смешные записочки: «Приходите к морю. Будем сидеть на скале, болтать ногами и грызть яблоки».

В парке на кустах сирени отыскивал для Оли «волшебные» цветки с пятью лепестками, которые, по приметам кудесников, полагалось съесть, и тогда будешь обеспечен сорока бочками счастья.

По вечерам показывал Оле созвездия Стрелы, Лисичек, Единорога. Рассказывал, что на Луне есть море Дождей, море Ясности, море Паров, гора Варгентин. А небо там вечно черное, поэтому звезды видны и днем и ночью.

Когда «Салажонок» был готов к отплытию, Оля и Платонов поженились.

Через два года у них родилась дочка Юна, которую моряки «Салажонка» окрестили Юнгой.

Наступила Отечественная война. Никита Денисович попал в отряд водолазов.

Находясь на фронте, случайно прочитал во фронтовой газете, что командир миноносца капитан третьего ранга Платонов погиб в морском бою неподалеку от Керчи.

Прошла война. Прошли еще годы.

Никита Денисович все собирался заехать в город с высокой башней маяка, но в последнюю минуту передумывал и не заезжал.

Этой осенью Никита Денисович плыл на попутном сейнере вдоль Черноморского побережья. Было задание — сделать рисунки для книги, в которой рассказывалось о юге.

Он стоял на палубе, когда услышал распоряжение капитана зайти в город с высокой башней маяка, пополнить запас горючего.

Никита Денисович вдруг неожиданно для самого себя решил покинуть сейнер.

Если то, что сейнер собирался завернуть в город, было случайностью, так пусть будет случайность во всем, что бы ни произошло дальше!

Никита Денисович побросал в заплечный мешок вещи, подхватил мелкие арбузы, которые ел в дороге, и, когда сейнер причалил к пирсу, спустился по трапу на берег.

Все произошло быстро, без раздумий и колебаний, потому легко и просто.

У морского вокзала снял в гостинице номер — кровать, шкаф, письменный стол. На столе телефон и графин с водой.

Сколько раз бывал он в подобных комнатах!

Разъезды, командировки, поиски натуры для рисунков, смутные поиски и какого-то личного счастья, устроенности в жизни.

И всегда эта крашеная железная кровать, шкаф с пустыми полками и письменный стол тоже с пустыми ящиками или, в лучшем случае, в одном из ящиков — одежная щетка.

Никита Денисович прошелся по комнате.

Арбузы положил в угол. Пол был покатым, и они выкатились на середину. Никита Денисович спотыкался об арбузы, продолжал ходить.

Вдруг испугался, что Оли здесь нет. Конечно, можно позвонить по телефону в справочное бюро, узнать, проживает ли в городе Ольга Павловна Платонова с дочкой Юной. Никита Денисович опустил на телефон руку, но трубку так и не снял.