Красавец горбун
Шрифт:
– Я понимаю, прекраснейшая, что ты брезгуешь коснуться старика, но попробуй превозмочь свое отвращение. Закрой глаза и…
Словно завороженная этими простыми словами, Фарида на цыпочках приблизилась к ложу, опустилась на краешек и, послушно закрыв глаза, коснулась плеча мужа. Да, она готова была сразу отдернуть руку, но… Но под пальцами были сильные мышцы и нежная кожа. Точь-в-точь такими были плечи ее мужа, когда она ночью обнимала его.
– О Аллах милосердный, что же случилось с тобой за одну ночь?..
– О нет, прекраснейшая, не за одну ночь. А случилось со мной вот что…
И Бедр-ад-Дин рассказал жене все, что произошло с ним, мудро начав с того мига, когда его друг Хасан появился на пороге дома визиря Рашида и закончив тем мигом, когда он сам, Бедр-ад-Дин, появился на пороге дома своего дяди, визиря Салаха.
– Верь мне, о моя прекрасная жена. Ибо в моей истории есть только одна неправда – мое имя. Не Мустафой нарекли меня отец с матерью.
Но Фарида молчала. Быть может, она привыкала к мысли, что ее любимый и самый лучший из мужчин заколдован. А быть может, просто приходила в себя от пережитого ужаса. Наконец разум вернулся к ней и она смогла задать Бедр-ад-Дину вопрос:
– Но как же зовут тебя, о муж мой?
– Зовусь я Бедр-ад-Дином…
– Но так звали деда моего отца…
– Так звали и деда моего отца. Ибо я племянник твоего отца, почтенного визиря Салаха, и сын его родного брата Рашида, что покинул отчий дом семнадцати лет и семнадцати дней от роду…
Тихий голос Бедр-ад-Дина успокоил Фариду. Она больше не кричала и не вздрагивала. Но старалась все же не открывать глаз, чтобы не развеялось волшебное видение, чтобы муж хотя бы в ее глазах был таким, каким она увидела его при свете сотен свечей прошлым вечером.
– Так ты мой родственник?
– О да, моя прекрасная. Но прежде всего я твой муж. И счастлив этим. Ибо ты суждена мне самой судьбой. И я готов идти на край света, чтобы исполнить любое твое желание, готов снять с неба звезду для того, чтобы украсить ею твой локон….
– Аллах милосердный… Но ты же… – И Фарида запнулась.
– О да, Фарида, я уродлив и стар. Вернее, я выгляжууродливым горбуном. Хотя ты видела меня совсем иным. И знаешь, что на самом деле я и молод, и строен, и не уродлив…
– Когда я увидела тебя, о мой муж, я подумала, что сбылась моя мечта…
– И я подумал о том же самом…
– Я знаю! – Фарида захлопала в ладоши. – Я знаю, как вернуть тебе тебя прежнего!
– О чем ты? Как можно вернуть меня прежнего? Коварная джинния…
– Она просто маленькая дурочка! Вот слушай…
Волшебное превращение произошло с Фаридой. Она больше не боялась своего мужа, не боялась его кажущегося уродства, его старости и горба. Ибо знала, что это лишь видимость. Руки же ей говорили совсем о другом – о юном и красивом теле, прекрасном лице, широко развернутых плечах и сильной спине.
Бедр-ад-Дин любовался своей женой, ее горящими глазами и той решимостью, с которой она начала ему помогать. Помогать так, словно была его женой не одну лишь ночь, но долгие годы.
– Так знай же, о мой муж… Наместнику нашему, справедливому Исмаил-бею, служит один колдун…
– О Аллах, наверняка шарлатан…
– О нет, дурачок… Это не простой колдун. Это призрак колдуна. Ибо некогда, две тысячи лет назад, этот мудрец познал тайну вечности и все нарастающей мудрости. Оказалось, что этого достичь может почти любой. Но только в том случае, если… уйдет из жизни в определенном месте в определенный день и час. Вот этот почтенный маг и решил расстаться с жизнью, чтобы познать вечность.
– И ты думаешь, что этот маг сможет преодолеть проклятие той, которой покровительствует сам Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими?
– Я думаю, о муж мой, что надо спросить у него. Этот призрак очень честный человек. Но никогда еще не бывало, чтобы он не смог помочь…
– Ну что ж, веди к нему…
– С радостью и удовольствием, о мой муж. Но сначала я бы хотела немного подшутить над отцом.
– Делай, что хочешь, о звезда моей жизни, я помогу тебе во всем.
– И думаю, Бедр-ад-Дин, что тебе надо рассказать все визирю. Ну или хотя бы о том, что ты наш родственник…
– Я пытался… еще вчера. Но отец твой так быстро захотел видеть меня своим зятем, что не понял, что я и так уже его родня.
– Думаю, о муж мой, что после твоего рассказа отец переменится и в своих решениях, и в своих желаниях.
– Да будет так. Иди же ко мне, свет очей моих.
И Фарида с удовольствием ответила на поцелуй мужа, зная, чем отличается то, что видится, от того, что существует на самом деле.
Макама двенадцатая
После утренней молитвы в доме визиря прозвенел гонг.
– О Аллах, что это? – спросил удивленный Бедр-ад-Дин.
– Нас приглашают отведать утренних яств, о мой прекрасный… Отцу не терпится узнать, почувствовала ли я тяжесть его гнева?
– Его гнева, звезда моей жизни? Чем же ты, нежная, как серна, и робкая, как лань, могла прогневить своего отца?
– Упрямством… Непослушанием… Своеволием…
– О Аллах!
– О да, мой муж. Ибо я не соглашалась выйти ни за одного из тех женихов, которых находил мне мой отец.
– Но ты же вышла замуж за меня!
– Потому что это ты, о мое сердце!
Бедр-ад-Дин рассмеялся. Но все же в душе осталась какая-то недоговоренность, и потому он стал все настойчивее расспрашивать Фариду.
– Но почему же ты не соглашалась выйти замуж?
И в этот миг Фарида стала такой, какой ее так не любил отец, – своенравной, решительной, упрямой.