Чтение онлайн

Темпл некоторое время рылась в своей вечерней сумочке, пока не нащупала мягкий футляр для очков. К тому времени, как она водрузила их на нос, последний гость покинул холл, и они с Кроуфордом остались наедине.

Полная безвкусица. Вульгарность. Маразм. Все это вместе царило в том уголке Вселенной, куда затесался Кроуфорд. Темпл подошла к столу, на ходу расшифровав вопиющую надпись: не «Глисты под кроватью», а «Галеты от Кроуфорда». С таким же успехом можно было афишировать «Чай от Распутина».

— Счастлив, что можешь испортить вечер УЖАСС, да? — приветствовала она его.

— Вообще-то, место не куплено. Где хочу, там и сижу. Она оглядела стопочку листовок, рекламирующих

«Кроуфорд и Ко, связи с общественностью»:

— Я не знала, что у тебя есть какая-то «Ко», кроме блох.

— Не так нервно, ТиБи, придерживай свой норов, — лучезарно ответствовал он, нисколько не задетый. Это была самая противная черта Бьюкенена: его невозможно оыло обидеть.

— Учредительная женская ассоциация означает имен-о то, что написано: «женская»! Что-то я не вижу у тебя Ризнаков операции по перемене пола! Пойду попрошу Иэн фон Райн выгнать тебя.

Он ухмыльнулся:

— Наконец-то ты заметила, что я мужчина. И попробуй удалить меня отсюда: я немедленно засужу УЖАСС за женский шовинизм и попытку задавить свободное предпринимательство лица противоположного пола.

— Чем бы в тебя кинуть? — Темпл оглядела стол. — Единственное, к чему тут можно прикоснуться, это галеты. — Большие коричневые кусочки, почему-то покрытые розовой глазурью, почти сливались по цвету со скатертью. — Как тебе можно доверить работу по связям с общественностью, если ты сотрудничаешь в «Лас-Вегас пуп»? (Игра слов. Темпл пародирует название газеты «Лас-Вегас скуп», в которой работает Бьюкенен. Слова «scoop» и «poop» переводятся с английского языка как «сенсация» и «дерьмо» соответственно) Это же образцовый пример конфликта интересов. Ты все-таки потрясающий наглец.

— Мерси за комплимент. Именно наглости вам, пиарщицам, как раз недостает. Вся ваша компания куриц не способна соорудить мало-мальски приличную рекламу для самих себя. Эта колонка, — он извлек из пачки таблоид со смазанной типографской краской и ткнул пальцем в первую страницу, где красовалось курсивом: «Форпост Бьюкенена», — привлекает ко мне повышенное внимание, а значит, дает больше работодателей. Вот, например, на днях я получил заказ на пиар конкурса стриптиза в «Голиафе». Между прочим, много денег и полезные контакты.

— Ты будешь смеяться, дорогой, но сначала они просили поработать на этом конкурсе меня. Я отказалась.

— Ты что, с ума сошла, ТиБи? — Бьюкенен был по-настоящему шокирован. Его водянистые карие глаза заблестели, точно свежие капли шоколадной глазури. — Отклонять такие предложения — это самоубийство для фрилансера! Шик-блеск-красота, голые титьки — даже младенец может организовать всему этому пиар по первому классу, не замочив памперсов!

— Если слово «этика» для тебя ничего не значит, то не думаю, что до тебя дойдет выражение «сексуальная эксплуатация».

— Этих малышек-стриптизерш никто не эксплуатирует. Им нравится внимание, уж поверь мне. Парни-стриптизеры, конечно, извращенцы, и их общество меня не привлекает, но…

— Кроуфорд, ты все-таки неандерталец, тебе бесполезно объяснять. Твое отношение к женщинам и геям когда-нибудь приведет к тому, что тебя вымажут в смоле и обваляют в перьях.

— Ты сейчас говоришь, как эти тетки с топорными физиономиями, которые пикетируют конкурс.

— А ты читал, что написано на их плакатах? Может, они не конкурс пикетируют, а тебя лично?

Прежде, чем он собрался ответить со своим вечным невыносимым спокойствием, Темпл развернулась на каблуках — то есть, буквально, — и решительно пошла прочь.

Она остановилась в дверях зала для приемов, ни капли не успокоившись, несмотря на великосветскую обстановку, и невольно завидуя толстой шкуре Кроуфорда, позволяющей ему воспринимать все на свете с чувствительностью наждачной бумаги. Ей, между прочим, вовсе не помешали бы эти деньги, даже до появления в ее жизни Луи.

Деньги — не главное, — сказала себе Темпл. Иначе ты была бы высокооплачиваемой стриптизершей, а не влачащей жалкое существование пиарщицей на фрилансе.

Тем не менее, у нее разболелась голова. Она взяла свой оставленный коктейль, допила его до последнего тающего кубика льда на дне и ушла.

— АЛЛО.

— Брат Джон?

— Да.

— Это сестра Сью.

— Я узнал.

— Я, вообще-то, тоже. Просто хотелось удостовериться. Мало ли что.

— Как идут дела?

— Не… слишком хорошо. Иногда я не знаю, сколько еще смогу терпеть. Иногда мне прямо кажется, что я чокнусь, понимаете?

— Понимаю. Но вы не обязаны терпеть.

— Легко сказать, ага.

— Порой нелегко. Давайте так: зачем вы звоните?

— Потому что мне нужна помощь. Я хочу уйти. Но…

— «Но» — это оправдание, а не ответ.

— Я знаю. Иногда я себя ненавижу.

— Больше, чем его?

— Иногда — да. Иногда мне кажется, что я все это типа заслужила, и все, что он говорит — правда.

— Вы же знаете, что это не так. Вы можете уйти прямо сегодня вечером. Приют для женщин…

— Блин! Я не могу прятаться! Мой бизнес идет отлично. В нем мое спасение, а не в том, чтобы убежать и скрыться!.. Еще не время. Я должна использовать мой шанс, мой бизнес. Может, он поэтому так и злится.

— Что, он стал еще хуже?

— С каждым днем хуже и хуже. Вы же знаете. Но… я справлюсь. Всего лишь несколько дней потерпеть. Если мне повезет в следующие выходные, у меня будут деньги, чтобы продержаться какое-то время. Забрать детей. Всего неделя, начиная с сегодняшнего дня!

— Зачем тогда вы звоните сегодня? И еще: азартные игры — это не тот путь, который… Сестра Сью? Не вешайте трубку!..

— Я никогда не повешу трубку в разговоре с вами, брат. Если, конечно, он не появится и не заставит меня…