Чтение онлайн

– Смотрите! – воскликнула я, ткнув пальцем вслед снежному шару, что, опрокинувшись с подставки, покатился по тратуару, гонимый моей магией воздуха.

Торговка ахнула и, бросив коробку с фигурками, помчалась догонять его.

Я усмехнулась, быстро пряча в рюкзак вороньи перья и несколько камешков черного агата, которые мне приглянулись просто потому, что… приглянулись. Пройдя до конца улицы и проделав такой же трюк еще несколько раз, я вернулась к началу Бурбон-стрит и присела на скамью напротив входа в бакалею, вытаскивая из рюкзака все, что успела собрать.

– Орехи, свиной жир и огурцы. Соленые, – протараторил Коул, появившись перед моим носом спустя десять минут с бумажным кульком. – Что дальше?

– Уже все, – улыбнулась я, кроша в ладони черную жженую соль.

Не успело пройти и пары минут, как Коул нахмурился и наконец-то понял.

– Ты ведь купила все это, да? – осторожно уточнил он, и я постаралась спрятать глаза, чтобы он не заметил, как возбужденно они блестят. – Одри! Я же даю тебе наличные, стоит попросить! Зачем ты снова крадешь?!

– Решила убедиться, что все еще могу, – проскулила я неубедительно, делая вид, что стыжусь своего поступка, оттирая от ладоней следы черного порошка. – Оказывается, воровство – как езда на велосипеде. Раз научилась – и уже не разучишься! Было бы очень обидно потерять такой навык…

– Ты всего два месяца без воровства продержалась, – застонал Коул, всплеснув руками. – Это что, какая-то… воровская наркомания? А, нет, подожди, для «воровской наркомании» уже придумали название. Клептомания, Одри! Ты – клептоманка! Воровать – это плохо, слышишь?

– «Фу, Одри», – передразнила Коула я, покатываясь от веселья. – «Плохая Одри!».

Коул закатил глаза, хлопнув себя ладонью по лбу так сильно, что у него на переносице остался красный след.

– Ты даже не раскаиваешься, я прав?

– А я должна раскаиваться?! За что? Да эти торгаши пихают туристам стекло под видом лунного камня! Половина из того, что здесь продается, – фальшивка, которую можно найти в детской песочнице. Эти люди заслуживают того, чтобы быть обворованными. Да и что я украла? Пару перьев? Не смеши! Однажды мы с Рэйчел были в музее Хиллвуд, и я присвоила себе рубиновое колье императорской семьи Романовых. Она заставила меня вернуть его, но… Вот это была настоящая кража! Так что уймись.

Коул стушевался и, угомонившись, только пробормотал:

– Посадить бы тебя в камеру на пару дней. Чтобы уроком было…

– О-у! Горячо, – заулыбалась я, сверкнув глазами, но в этот раз Коул даже не покраснел. Он… отвернулся, замкнувшись, как замыкался теперь каждый раз, когда я пыталась сократить между нами эту искусственную дистанцию.

Меня словно обдало ледяной водой, и я мгновенно остыла.

– В общем, давай поскорее займемся зельем. – Я снова уткнулась в ингредиенты, неловко прочистив горло. – Раз котел нам здесь не достать, понадобится стакан с кипятком. Тот парень на углу, что продает кофе… Наверняка у него можно попросить горячей воды.

Коул помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем кивнул и устремился назад к парку, откуда веяло ароматом кофейных зерен. Собрав на коленях все нужное, я постаралась сосредоточиться на деле и не думать о том, как на кусочки разваливается моя жизнь.

– Принес, – объявил Коул, подавая мне бумажный стакан, немного влажный и раскаленный от кипятка, что еще пузырился внутри. – Хороший парень, даже денег не взял. Что дальше?

– А дальше сиди и смотри, как я творю магию. Снова.

Первым я бросила в стакан змеиную чешую, сняв ее с колечка брелка. Коул внимательно следил за моими действиями, изредка поглядывая в сторону Бурбон-стрит, которая оживлялась по мере того, как стрелка часов подбиралась к полудню.

– Змея сбросила кожу, и я сброшу свою, – прошептала я, размешивая пластмассовой палочкой воду. Взявшись за воронье перо, я легонько подула на него, растрепав, и бросила в стакан. – Перья с вороны слетели, и с меня слетит оболочка, которую можно увидеть.

Подсматривая в книгу, я отправила в воду горсть черной соли и цветки волчьего аконита, что стащила из сувенирного венка.

– Я вижу то, что видят все. Меня же не видит никто. Не коснуться, не тронуть, не навредить. Нет меня, нет меня, нет меня.

Приоткрыв один глаз, я выжидающе взглянула на Коула.

– А где твои покупки?

Он затаился, завороженно наблюдая за мной. Развернув бумажный кулек, Коул сел на скамью рядом и протянул его мне.

– Бекон? – удивилась я, держа в руках упаковку добротного мясистого бекона для жарки яичницы.

– Ты же сама сказала свиной жир, – принялся оправдываться Коул. – В другом виде он здесь не продается. Просто оторви кусочек… пожилистее, делов-то.

Я поджала губы и неуверенно взвесила бекон в руке, а затем вновь перечитала инструкцию в гримуаре.

– Не знаю, сработает ли… Если я случайно превращу нас в свиней, в этом будешь виноват ты!

Вскрыв обертку и оторвав кусочек белого жира, я, морщась, поспешила кинуть его в стакан и протерла руки влажными салфетками. Запах ромашки, смешавшись с запахом мяса на моей коже, стал тошнотворным, но это было ничто по сравнению с тем, как запахло зелье, когда я шепнула:

– Fehu.

Вода в стакане закипела, плавя ингредиенты, и Коул наклонился над ним, взбудораженный. Но ровно до тех пор, пока не вдохнул то же ароматное облако, что и я.

– Пахнет, как Штрудель после мытья! – воскликнул он, отпрыгивая на край скамейки и едва не опрокидываясь с нее.

– Еще не все, – ухмыльнулась я, к ужасу Коула. – Немного подсластим. – Я глянула в книгу, там ровным почерком было дописано самой нижней строкой: «Последним добавить часть себя». – У тебя ведь нет с собой ножниц? Ладно. Не шевелись.