Чтение онлайн

— Я вижу, милорд, вы в хорошем расположении духа. Иэн повернул голову и посмотрел на ФицУолтера.

— Разумеется, — ласково ответил он. — Роль боевого командира на турнире особенно приятна тем, что ответственность заканчивается, когда стороны выстроены на исходных позициях. На войне командир должен постоянно помнить о безопасности и перемещениях своих людей, знаете ли — да знаете ли вы?

Лицо ФицУолтера побагровело. За него лично король дал выкуп, но многие из его людей, бывших в Водрее, продолжали томиться во французских застенках. Замечание Иэна было открытым оскорблением, и он нанес его совершенно сознательно, чтобы посмотреть, как далеко этот человек зашел.

Да, он явно прошел весь путь бесчестья — лишь губы ФицУолтера скривились в гримасе, которая означала улыбку. Спотыкаясь на словах, он ответил:

— Вы очень веселы, милорд, очень веселы и немножко возбуждены, я полагаю. Слишком возбуждены, чтобы взвешивать значение своих слов. Забудем это. Ввиду того, что я говорил вам два дня назад, я хотел бы Просить вашего позволения сражаться поблизости от вас.

— Вы очень любезны, — ледяным тоном произнес Иэн. — Знаете, я начинаю думать, что угроза, о которой вы слышали, была чьей-то шуткой. Так много людей осведомлены о ней — Лестер, Вески и многие другие, и все они просятся быть за моей спиной. Наверняка, если бы на меня готовилось покушение, следовало бы приложить больше усилий, чтобы удержать это в тайне. Однако, если вы сможете найти себе местечко в толпе остальных моих доброжелателей, милости просим.

Иэн с некоторым удовольствием наблюдал, как отразились на лице ФицУолтера его слова. Вполне возможно, что ему удалось одной репликой выбить почву из-под ног у заговорщиков. Кроме того, он удовлетворенно отметил, что ФицУолтера приняли не слишком любезно. Когда он попытался найти подходящую брешь, сэр Генри и сэр Уолтер подогнали своих лошадей поближе к Иэну. Люди Лестера тоже подтянулись, и сам граф приблизился на несколько шагов, словно собираясь заговорить с Иэном, но ничего не сказал Фиц-Уолтер переместился левее и нашел место позади людей Вески.

Хоть и мягкая зима, подумал Иэн, поглядывая на солнце, неподвижно сидеть без плаща холодновато. Он чувствовал, как напрягаются его усталые мышцы, с растущим раздражением наблюдал, как Пемброка и Солсбери вовлекли в очередную дискуссию. Иэн взглянул на цвета рыцаря, который, по всей видимости, поднял какой-то вопрос. Черт побери, это же тот самый юный шалопай Роберт де Реми! О чем он просил? Решение было принято явно негативное, с какой-то снисходительностью. Молодой человек поблагодарил за оказанную милость, затем развернул коня и во весь опор поскакал в сторону Иэна, перед которым резко остановился.

— Милорд, — сказал он, — я разговаривал с герольдами, но мне не позволили сменить команду. Я пытался увидеть вас вчера вечером, но ваша супруга велела передать мне, что вы были заняты…

— Вежливая отговорка. Я лежал в постели и стонал от синяков, некоторыми из них я обязан тебе. Ну давай быстренько, я уже замерз, чего ты хочешь от меня?

— Просто сказать вам, что мне очень жаль сражаться против вас, милорд, и что я надеюсь, вы не будете винить меня и… Я очень беспокоюсь насчет своей службы у вас…

— Роберт, — с раздражением перебил его Иэи, — ты говоришь так, словно тебе не двадцать один, а только один год. Как я могу винить тебя за то, на какой стороне ты сражаешься на турнире? Это же не бой между врагами.

Лицо юноши было частично скрыто под шлемом, но Иэну показалось, что выражение его изменилось. Вероятно, его обеспокоили эти слова. Однако Иэну оставалось только игнорировать смущение юноши.

— Просто старайся сражаться со мной во всю силу, на какую ты способен. Это только поднимет тебя в моих глазах. И, ради Бога, а также ради меня не приходи ко мне домой сегодня вечером. Подожди хотя бы до завтра. Мое предложение о службе остается в силе. А теперь давай начинать потеху, пока я совсем не окоченел в седле. И еще, Роберт, — сказал он смягчившимся тоном, — побереги себя. Ты мне нужен живым и здоровым.

— Вы тоже, милорд. Берегите… — Он запнулся, а затем наклонился поближе. — Берегите особенно свою спину, — прошептал он.

Странно, подумал Иэн, очень странно. Откуда мальчишка может знать что-то о втором заговоре? В этот момент раздался рев трубы, и Иэн отбросил все мысли, не относящиеся непосредственно к сражению. Воины выставили вперед щиты и обнажили мечи. Многие снимали нервное напряжение громкими бессмысленными шутками и замечаниями. В центр поля вышел герольд и зачитал официальное открытие турнира.

—…почтенный лорд Вильям, граф Арундельский, и, за короля, почтенный лорд Иэн, барон де Випон, выбрали…

Глаза Иэна тревожно заметались по трибуне, и щемящее беспокойство охватило его. Он ни разу не вспомнил об Элинор с тех пор, как вышел из дома. Как он хотел бы, чтобы она не сидела рядом с королем! Как хорошо, что Солсбери сказал, что леди Эла позаботится об Элинор. Иэн не был уверен, что даже Дева Мария, Царица Небесная, сумеет сдержать язык Элинор, если она увидит его падение.

Мысли Элинор текли в том же русле, что и мысли ее мужа. Давно она уже так не волновалась за собственный язык. В те времена, когда королем был Ричард, Элинор проводила много времени при дворе и многому научилась в дополнение к тем урокам, которые ей преподала старая королева. С людьми, которым она доверяла, Элинор еще могла, не подумав, обронить горячие слова, но в целом стала намного осторожнее. Теперь она боялась себя, так как ее гнев на Иэ-на вполне мог вылиться на любого, кто окажется рядом.

Столбняк, который охватил Элинор, когда Иэн так грубо оставил ее, сменился затем ливнем горьких слез. После брачной ночи она ни разу не вспомнила о своей сопернице, которая когда-то, по ее мнению, владела сердцем Иэна. Не было ни малейшего намека на то, что любовь мужа к ней была отражением другого образа. Он даже почти никогда не закрывал глаза во время любовных игр. Одна женщина, ненавидевшая своего мужа, рассказывала Элинор, что именно так она терпит ласки супруга — закрывает глаза и представляет себе другого мужчину. В то время это не произвело на нее особого впечатления — Элинор сама закрывала глаза, но не для того чтобы представлять себе другого мужчину, а чтобы полностью окунуться в того, которым обладала.

Когда ей удалось высушить слезы, она вернулась в мыслях в их медовый месяц, выискивая в каждом вспоминавшемся поступке и слове какие-то признаки и предзнаменования.

Ничто не выдавало, однако, его двуличия. «И я, как дура последняя, трачу время на эти глупости!»— сказала себе Элинор. Собственные слова Иэна подтверждали его удовлетворенность своей женой. «Чуть не забыл», — прошептал он. Что это за любовь, о которой можно «чуть не забыть»? Элинор не «забывала» Саймона. Она не думала о нем все время, так же как, если уж на то пошло, не думала все время и об Иэне. Но Саймон всегда был с ней — как и Иэн всегда был с ней.