Чтение онлайн

— В данном браке нет вопроса о кровосмешении или о какой-то другой религиозной причине, чтобы аннулировать его, — произнес он, милостиво уступая, потому что это действительно было снисхождением. — И хотя политические причины в некотором смысле также священны, этот брак не затрагивает судьбу нации. Следовательно, я могу сказать и думаю, что Лондон и Эли поддержат мои слова, что у короля нет оснований просить расторжения этого брака.

— Я нижайше признательна вашей светлости за то, что вы меня так успокоили, — звонко произнесла Элинор, чтобы все могли слышать. — Надеюсь, могу считать себя верной и лояльной подданной, и потому сердце мое наполняется радостью от того, что ему не придется противиться воле короля. Я не уверена, что он имеет право назначать мне мужа, но даже если это так, при всем моем желании подчиняться его воле я, по правде говоря, не смогла бы сделать это. Какими бы добрыми и преданными ни были его слуги Фулк де Кантелю и Генри Корнхилл, я не смогла бы принять ни одного из них в мужья.

Над всеми собравшимися мужчинами и женщинами пронесся изумленный вздох. Иэн стиснул зубы. Именно это было ее целью с самого начала. Она, конечно, не могла прочесть письмо короля вслух всем гостям и нашла способ поведать им информацию, которая, безусловно, взбесит каждого благородного мужчину и любую женщину, которая испытывала к ней какое-нибудь чувство, кроме черной ненависти. Сэр Фулк и сэр Генри были лизоблюдами и собаками короля. Это были низкие и жестокие развратники и садисты, которые занимались такими вещами, от которых отказался бы наотрез любой честный человек даже перед лицом короля.

По мнению гостей Элинор, предложение таких людей в качестве кандидатов в мужья для Элинор было чудовищным оскорблением. По правде говоря, большинство из присутствовавших мужчин меньше всего волновала жестокость предложенных женихов. Их оскорбляло то, что эти люди были презренными и грубыми простолюдинами, которых, однако, король предпочитал им самим. Именно на Фулка и Генри, как из рога изобилия, сыпались милости. Именно к ним король обращался в тяжелые минуты. И если бароны даже понимали, что подобная милость была связана с тем, что Фулк и Генри повиновались Джону без вопросов, без каких-либо сомнений насчет чести и законности, тем более оскорбительным был поступок короля. В конце концов, королевская знать была его естественным советчиком. Долг короля — советоваться с ними и действовать в соответствии с их пожеланиями.

Женщины, за исключением Изабель, были просто потрясены одной мыслью о том, что ждало бы Элинор при таком повороте событий. Изабель, которая хорошо знала Элинор, благодарила Бога, что подобный брак не довел ее подругу до греха смертоубийства. Она сама бы молилась, плакала и терпела, а Элинор либо убила бы этого человека сама, либо устроила так, чтобы он исчез с ее пути. Однако Изабель ни в коей мере не шокировал притворный страх и хрупкость Элинор. Слабость — подходящее оружие женщины, и Изабель предпочитала, чтобы Элинор пользовалась именно этим оружием, а не ножом.

Когда первоначальный шок прошел, гости ринулись вперед, чтобы выразить сочувствие, а некоторые даже объявить об открытой поддержке. Вассалы Элинор оказались все заодно в этом вопросе. Многие из них любили свою госпожу, но не только это стало причиной их сочувствия. Мысль получить в качестве сюзерена Фулка де Кантелю или Генри Корнхилла мгновенно подняла их верноподданнические чувства к Элинор и Иэну до непостижимой высоты. Ни их жены и дочери, ни их земли не могли быть в безопасности с господином, которого предложил король.

Вассалы Иэна выглядели не такими счастливыми. Они не хотели враждовать ни с фаворитами короля, ни с самим королем. Тем не менее они тоже вышли вперед, чтобы выразить поддержку своему господину. Они понимали, что, поскольку Элинор теперь неотвратимо становится наследницей Иэна, если какая-то беда приключится с ним, то они перейдут вместе с ней к любому человеку, которого король выберет для нее. И они не питали иллюзий относительно кандидата короля — де Випон был хорошим господином: честным в делах и всегда приходящим на помощь попавшему в беду человеку.

Знай раньше волю короля, они, безусловно, воспротивились бы этому браку, который оказался против его воли. Однако никто об этом не знал из-за тех проклятых преступников — а преступники большей частью существовали по вине короля, — так что теперь им оставалось только твердо поддержать своего господина.

Вильям Солсбери был в бешенстве, но его гнев ни на кого конкретно не направлялся. Да и кого винить? Совершенно очевидно, что Иэн оказался столь же удивлен, как и он сам, тем, что предприняла Элинор. Однако он не мог винить и бедную Элинор, которая также явно была запугана до крайности предложенным ей выбором мужей. Вероятно, Иэну следовало бы предупредить ее, подумал Солсбери, полагая, что Элинор не читала его письмо, но он понимал, почему Иэн не сделал этого.

Солсбери не мог даже обвинить Джона, бедного Джона, который никогда не мог правильно разобраться в человеке или ситуации и который неизменно и настойчиво делал все в точности не так, как надо. Ему нужно будет отправиться навстречу Джону, лишь только тот вернется в Англию, и объяснить, что произошло. Если бы ему удалось убедить Джона милостиво согласиться с этим браком, все было бы совсем по-другому. Доброта короля, прощающего своего подданного, затмила бы недостаток хорошего вкуса в попытках обогатить верных слуг.

Вскоре после обеда, перед самым отъездом Солсбери поговорил об этом с Иэном и спросил, что он решил насчет Адама и Джоанны. К облегчению Иэна, он вроде бы совсем не расстроился теми уклончивыми ответами, которые получил. Он сказал, что понимает, что у Элинор едва ли было время для подобных вопросов в суматохе собственной свадьбы. Иэну пришлось стать несколько менее осторожным, но Солсбери по-прежнему сохранял добродушный вид. Он посетовал, что не получит Адама на воспитание. Затем со смехом и откровенно заметил то, что Иэну приходилось облекать в очень деликатные фразы.

— Элинор не права насчет моей жены. Ей следовало бы приехать к нам и познакомиться с Элой поближе, но я понимаю, что близость ко двору, может быть, и не самый лучший вариант для такого гордого мальчика, тем более если мой брат воспримет ваш брак в штыки, что, я надеюсь, не случится. И действительно, разумно не создавать двойные узы в одном направлении, когда у вас только двое детей. Но я могу все-таки надеяться со временем на брак Джеффри и Джоанны? У нее нет возражений против Джеффри?

— Совершенно никаких, — ответил Иэн и затем, учитывая открытость Солсбери, добавил: — Она ясно сказала, что была бы рада ему, даже без земли и без всякой легитимации, лишь бы это только доставило радость Джоанне. Кроме того, она добавила, что всеми силами будет способствовать тому, чтобы взгляд Джоанны обратился в сторону Джеффри.