Чтение онлайн

Ведь он всегда выбирал только шлюх и вдов, отличавшихся легкомысленным поведением, а сейчас… К тому же он никак не мог понять эту мисс Прескотт — слишком уж она была скрытная… Действительно, почему ей так хочется присутствовать на вечеринке с веселящим газом? Ведь она, решив отправиться туда, очень рисковала. Неужели женщина только ради науки готова пойти на такой риск? Виконт очень в этом сомневался. И он твердо решил выяснить, что на самом деле замышляет эта женщина.

А уроки, которые она предложила? «Уроки распутства» для девочек! Подумать только! Кто же она такая, эта мисс Прескотт? Неужели просто хитрая и расчетливая интриганка?

Что же касается поцелуя, она вроде бы не очень–то протестовала. Во всяком случае, вела себя совсем не так, как должна вести себя школьная учительница. Да, ему показалось, что она неопытная и неискушенная, но ведь шлюхи частенько прибегают к такому трюку, чтобы соблазнить мужчину.

И еще — ее поведение после этого. Она не проявила никакого девичьего гнева или смущения. Да–да, румянец. Если не считать румянца, залившего ее щеки.

Значит, поцелуй все–таки вывел ее из равновесия.

Что ж, отлично. Тогда он продолжит в том же духе, пока не выведает истинные причины, побудившие ее заговорить об этой вечеринке. Он будет флиртовать с ней ровно столько, сколько понадобится, чтобы вывести ее из равновесия. Ему даже не нужно бояться, что она пожалуется на него миссис Харрис. Мисс Прескотт достаточно умна, чтобы понимать: если он сообщит директрисе, что учительница шантажирует его, это разрушит не только его, но и ее планы. Каковы бы они ни были.

— Что это ты сегодня такой задумчивый, Норкорт? — спросил Дэвид Мастерс, виконт Керквуд. — Что–нибудь случилось?

Вопрос приятеля отвлек Энтони от навязчивых мыслей.

— Нет–нет, ничего. — Он не собирался рассказывать друзьям о своих «школьных» делах.

— Должно быть, у него новая женщина, — предположил Саймон Тремейн, герцог Фоксмур. — Что еще делает мужчину задумчивым?

Стоунвилл усмехнулся:

— Тебе следовало сто раз подумать, прежде чем говорить, что какая–то женщина может сделать такое с Норкортом. Он меняет женщин, как денди меняет галстуки.

Это сравнение почему–то рассердило Энтони, хотя он и сам частенько говорил о себе такое.

— По крайней мере я не разбиваю их сердца, — сказал Энтони, покосившись на Стоунвилла — тот соблазнял танцовщиц, а потом, когда они безумно влюблялись в него, разрывал связь. — Если честно, то я действительно кое о чем задумался. — Ему вдруг пришло в голову, что друзья могут помочь ему с уроками распутства. — Видите ли, один мой знакомый обеспокоен тем, что его дочь может стать жертвой охотника за приданым. Поэтому я согласился пообедать у этого знакомого и объяснить девушке, как избежать опасности. Только я не знаю, что ей сказать…

— Она красива? — осведомился Стоунвилл.

— Кто?

— Дочь, конечно. — Стоунвилл улыбнулся. — Потому что один–единственный поцелуй стоит тысячи слов.

Энтони нахмурился:

— Я вовсе не собираюсь соблазнять эту девушку. — Он повернулся к герцогу, потому что из всех его друзей только он был счастливо женат. — Объясни им, Фоксмур.

— Что именно? — проворчал герцог. — Знаешь, я бы и близко не подпустил тебя к своей дочери. Даже не уверен, что оставил бы тебя наедине со своей женой, хотя я безоговорочно ей доверяю.

— Но ведь Норкорт теперь совсем другой человек, разве ты не слышал? — усмехнулся Керквуд. — Получив титул, он стал образцом добродетели и теперь смотрит на женщин лишь с уважением.

За столом на несколько мгновений воцарилась тишина, а затем последовал взрыв хохота.

Окинув взглядом друзей, которых знал еще со времен учебы в Итоне, Энтони проворчал:

— Мне следовало знать, что не стоит спрашивать совета у вас. Ваши представления о серьезном разговоре ограничиваются обсуждением качества бренди.

— Разве кто–то спорит? — Керквуд постучал ногтем попустой бутылке. — Этот бренди — просто денди. То есть превосходный.

Все рассмеялись, а потом Керквуд потребовал другую бутылку — уже вторую после начала обеда.

— Кроме того, — продолжал Фоксмур, — у меня достаточно серьезных разговоров в парламенте, поэтому я предпочел бы обойтись без них, когда мы собираемся вместе.

— Особенно в тех случаях, когда Норкорт серьезен и задумчив, — съязвил Стоунвилл.

Тут принесли вторую бутылку, и Керквуд, повернувшись к Энтони, добавил:

— Выпей еще бокал. Твоя проблема в том, что ты еще недостаточно выпил, чтобы оценить наше остроумие.

— Недостаточно выпил? — Энтони пожал плечами и протянул Керквуду свой бокал. — Что ж, тогда налей еще.

Бренди действительно был превосходный, но почему–то Энтони не получал от него удовольствия. Осушив бокал, он снова протянул его Керквуду:

— Налей еще.

Керквуд кивнул и наполнил бокал, Фоксмур же, покосившись на Энтони, заметил:

— Если думаешь, что мы вынуждаем тебя напиться, то ты ошибаешься.

— Говори только за себя, — сказал Стоунвилл. — Налей и мне тоже, Керквуд. — Окинув взглядом приятелей, Стоунвилл поднял свой бокал и воскликнул: — За бренди, за бордели и за распутных женщин!

Тут Фоксмур вдруг поставил свой бокал на стол и, поднявшись, заявил:

— Я ухожу, джентльмены. Спасибо за ужин и за приятную беседу.

— Ты уходишь? — удивился Энтони.

— Да, полагаю, пора домой. К тому же завтра мне рано вставать.

«И мне тоже», — подумал Энтони, тотчас же вспомнив о том, что утром ему предстояло отправиться в школу мисссис Харрис. Ему следовало приехать туда в восемь, а это означало, что он должен был встать до шести — чтобы успеть одеться.