Чтение онлайн

— В Берлин…

А разве Берлин не в Париже- Ну хорошо, поезжай в Берлин, но делай все, чтоб ничего не вышло. Вы не должны договориться. Знаешь, как хохлы договариваются- Кум, ты завтра придешь- Приду после завтра. Хорошо, пусть будет послезавтра. Прощай, кум, значит, я у тебя буду послепослезавтра. Хорошо, пусть будет послепослезавтра. Не знаю, скорее я совсем не приду: корова должна отелиться.

Климклоун расхохотался и сказал:

— Я все понял, господин президент.

— В ноги!

Климклоун не понял с первого раза. Он подумал, что надо брать ноги в руки и срочно искать выход.

— На ковер!

— А, понял, господин Хальцман. Я только древних песен не знаю. А так, пожалуйста, я уже на коленях.

— Исполни хоть одну молитву на еврейском языке.

— Стреляйте, не знаю. Мать не научила, она не знала, что я буду работать у великого человека исповедующего иврит. Я только знаю: шалом. Кролик научил. Я всегда с им так здороваюсь, когда вхожу к нему. Вы верите-

— Ладно, прощаю. Чапай, а то опоздаешь. Увидишь Мерхель, поцелуй ее в щечку, скажи: Хальцман велел.

— Так точно, так точно, великий Хальценмал.

— Не искажай мою фамилию.

— Вульцман.

— Пердуске-Хальцман, вот как надо говорить. Ты понял-

— Так точно понял.

— Целуй!

Хальцман выставил носок нечищеного ботинка.

— Но сначала надо все вылизать. Я могу опоздать на самолет. Ладно, постараюсь.

В приемной уже давно сидел министр Обороны Галатей, он с нетерпением ждал, когда этот коротконогий Климок выйдет от президента, так ему хотелось решить многие вопросы, в том числе и поведение Пипияроша, который стал вести себя несколько агрессивно среди генералов. Вторая проблема, мучившая министра — снабжение армии продуктами питания, одеждой и бронежилетами, за которые Коломойша просит баснословные суммы, завышая цену почти в три раза. Третья проблема — это специалисты. С трудом удается найти офицеров, которые умеют наконец, нажимать на пусковую гашетку системы град, но снаряды летят не в цель, а куда попало. В результате гибнут старики и старухи. Даже если их сотня будет уничтожена, эта сотня стоит дешевле снаряда.

Наконец, Климок выскочил красный как рак с высунутым языком набок. Впечатление такое, что Климклоун ел глину. Министр не знал, что тот вылизывал грязные ботфорты Хальцмана.

Не спрашивая Климка ни о чем, генерал принял стойку смирно, открыл дверь и высоко поднимая ноги, строем вошел к президенту и тут же попытался сесть в кресло.

— Я не приглашал садиться! Встать, иррна!

Генерал выполнил команду и даже не шевельнулся, когда жирная муха села на кончик носа, набравшись наглости.

— А теперь садись и докладывай остановку. Ты видел Климклоуна- Он только что вышел. И уже улетел в Берлин. Москали на коленях нас упрашивали о встрече, пришлось согласиться. Там будут французы и немцы. Речь о мире, а я не хочу мира, не хочу, ты понимаешь это или нет- Мне нужна победа, стране нужна победа. Когда будет взят Донецк и Луганск- Как ты там воюешь, падло-

— Стреляю.

— Грош цена твоей стрельбе. Надо окружить Донецк и Луганск, а для этого, генерал, сначала необходимо вывести из строя все водонапорные станции, разбомбить шахты, заводы, подземные коммуникации, надо чтоб в домах не работала сантехника, не было ни холодной, ни горячей воды, чтоб не работали лифты. На прилавках магазинов ничего не должно быть, кроме спичек. Пусть поджигают себя. Пали из всех орудий день и ночь, стирай все с лица земли. И пленных не надо брать. Их же надо потом кормить, ремонтировать для них дома, подвозить воду, обогревать. Надо смешать кирпич с землей. Вот тогда мы можем сесть за стол переговоров. Свалим всю вину на сепаратистов. А пока…ты меня ставишь в затруднительное положение, Галатей. Я от тебя этого не ожидал.

— Русские трубят о гуманитарной катастрофе. Их фуры уже пятый день стоят у КПП.

— Пусть стоят еще месяц, до тех пор пока все, что они привезли, хоть я их об этом не просил, не покроется плесенью. Не пускать! под любым предлогом. Что хочешь делай. Пойми, если мы не победим, сорвется поход на Крым. Американский флот уже готов прийти нам на помощь. А мы застряли в Донецке. Да наплевать мне на этот Донецк.

— Мы стреляем! — повторил министр фразу, которая вывела из себя Пердуске-Хальцмана.

— Не позволю! — стукнул он кулаком по столу. — Надо не стрелять, а жечь, жечь город, ты понимаешь…сравнять оба города с лицом земли. Сам Бардак тебя будет награждать железным крестом.

— Буду стараться. Только…

— Что только, что- говори!

— Стрелять некому. Нужна мобилизация. Кроме того, целые полки переходят на сторону русских, потому что те их откармливают, а потом отпускаю по домам.

— Ты их возвращай обратно…в штрафные батальоны.

— У нас нет штрафных батальонов, батона.

— Так создай, кто тебе мешает- ты же министр обороны, а не х. собачий. А их родителей штрафуй, отбирай у них земельные участки, пусть на голодном пайке сидят. И смертную казнь надо ввести за измену Родине. Жаль, Верховная Рада ушла в отпуск.

— Есть обнадеживающая новость, батона. Теперь беженцев, которые направляются в Россию, мы отстреливаем. Мы это сваливаем на террористов, но… вчера отстреляли около трехсот беженцев, в основном женщины и дети. И нас засняли. Мы собрались догнать отщепенцев изничтожить, пленку забрать, но не получилось. Теперь жди шкандала, батона. Как вы к этому относитесь-

— Положительно, только положительно. Нечего пополнять население враждебной нам стороны. А что о нас говорят, не так важно. Мне важно только мнение Бардака, а он в отпуске.

— У Бардака тоже проблемы. Все негры восстали, застрелили одного негритоса фулигана, теперь вся Америка бунтует.

— Мы можем послать туда батальон Пипияроша для усмирения смутьянов. Ты должен будешь подготовить приказ.

— Сначала Указ, а после я уже издам приказ.

— Не возражаю, — сказал резидент. — Как только Бардак позвонит и попросит, вернее, потребует, я последнего солдата пошлю на помощь нашему неизменному дорогому другу. У тебя что-то еще-

— Так много всего было, когда я сюда ехал, а теперь…. Вы так своими умными словами все перемешали в моей голове, что я, право, не решаюсь, а то еще напортачу…

— Тогда в другой раз.

— Спасибо, господин президент. С вами легко работать. Мне с моими подчиненными гораздо труднее. Честное слово.

Президент выставил левую ногу.

— Целуй!

— О, для меня это великая честь! Тухля едва заметно покрылась пылью, счас она начнет блестеть.