Чтение онлайн

По вполне понятным причинам она не могла обратиться за содействием к людям. Если она откроет им свою истинную природу, это причинит их обществу еще больший вред, чем тот, который пытался причинить ему Ренегат. Но и он вряд ли станет раскрывать себя людям, прекрасно отдавая себе отчет в том, что в таком случае с ее стороны последуют меры, которые могут стать для него смертельными.

Нет, она будет выжидать, зная, что она никогда не пойдет на то, чтобы раскрыть себя, прибегнув к прямому нападению.

ОЛал трудно было оставаться осмотрительной тогда, когда два вида, находившихся под ее наблюдением, подвер- гались опасности со стороны сумасшедшего Шихара, каким был Ренегат, не говоря уже о нескольких, пребывавших в счастливом неведении конкретных людей, которыми он ловко манипулировал.

Собратья, с которыми ей с большим трудом, все-таки, удалось связаться, советовали ей проявить терпение и выждать подходящий для влияния момент. Ренегаты обычно переоценивали свои возможности, совершали ошибки, вследствие которых все их тщательно построенные замыслы и расчеты разваливались под своей собственной тяжестью. Трудность и задача Наблюдателей состояла в том, чтобы свести к минимуму тот вред, который они успевали нанести, до того как это случалось.

Ей придавало силы и уверенность то, что вмешательство в людские дела ставило Ренегата в зависимость от способности людей проводить в жизнь его намерения. Принимая во внимание присущую им непредсказуемость, которую они уже не раз демонстрировали, становилось возможным, что в один прекрасный момент Ренегат потеряет контроль над ходом событий, даже без вмешательства Наблюдателя.

Она не поддавалась охватывавшей ее временами панике. Она предпочитала спокойно ожидать, как станут развиваться события.

Они не видели Апу-Тупу несколько дней. За это время им были предоставлены в распоряжение обещанные аппараты-переводчики, напоминавшие видом наушники. Контисуйскую смесь испанского и кечуа они переводили, по выбору, на современный испанский или сносный английский.

Когда Апу-Тупа почтил их, наконец, посещением, он властным жестом приказал братьям Фернандес следовать за ним. Братья обменялись недоумевающими взглядами и сошли робко с платформы. Когда же Эшвуд и Да Римини попытались последовать за ними, невидимый барьер был уже восстановлен.

— Подождите! Почему вы забираете с собой только этих двоих? — Эшвуд оперлась двумя руками на барьер.

Апу-Тупа обернулся:

— Потому что они инки, и мы хотим, чтобы они нам поведали правду об изменившемся на Земле мире.

— Я тоже могу рассказать все, что вас интересует! — закричала им вслед Эшвуд.

— Что же вы скажете насчет остальных? — крикнула Да Римини.

— Все остальные похожи на наших завоевателей, — сказал Апу-Тупа.

— Я не завоеватель! — возразил Картер, — я американец! Моя страна только-только возникла, когда вы в последний раз были на Земле.

— В любом случае, вы не инки! Мы знаем, что у испанцев было много союзников, и мы не можем позволить себе повторить ошибки наших предков и довериться белокожим. Мы вынуждены проявлять осторожность, — он резко отвернулся и, сопровождаемый братьями Фернандес, скрылся за поворотом.

— Подождите! Что все это значит, черт возьми? — кричала вслед Да Римини.

Игорь молча жевал нечто, напоминавшее зеленый картофель.

— Инки всегда знали толк в картофеле, — сказал он.
–

Не знаю, что все это означает, но мне кажется, что они не правы, разбивая нашу веселую компанию.

— Может быть, они просто, посчитав братьев Фернандес инками, хотят расспросить их об их жизни, — Февик кормил кота.

— Не нравится мне все это! — раздраженно сказала Да Римини, расхаживая вдоль невидимого барьера, разлучившего ее, как и обещал Апу-Тупа, с передатчиком материи. — С каким бы удовольствием я убралась бы отсюда, проберись я к этому яйцу и заставь его работать!

— Что невозможно, однако! — попробовал урезонить ее Картер. — Мы даже не знаем принципа, по которому работает эта пирка, отделяющая нас от передатчика-яйца, принцип которого нам тоже неизвестен.

Да Римини обратила свирепый взгляд на Картера и разразилась ругательствами:

— Черт побери, когда я встретила вас в первый раз, мистер Картер, я уже тогда подумала: "Вот так пустоголовик!" И с каждым часом я убеждаюсь все больше и больше в том, что была абсолютно права.

— Я вас тоже очень люблю, — одарил ее нежной улыбкой Картер.

— Поберегли бы силы и пыл и предложили бы что-нибудь действительно конструктивное, — рыкнула на них Эшвуд.

— У меня есть одно конструктивное предложение, — заявил Февик, — давайте отпробуем местной кухни, которая, я замечу, сытна, вкусна, не сказать, что изысканна, но, возможно, полезна.

— Как вы можете думать о еде? — возмутился Игорь.

— Могу, мой юный перуанский друг. Возможно, я чем-то сродни стегозавру. У меня два мозга, один в голове, он занят сейчас пустыми разглагольствованиями, а другой в животе, и этот другой, подлинный гурман, с радостью и самозабвенно вкушает сейчас прелести инкской кухни, и я не вижу причин нарушать такое удачное разделение труда моего организма, коль скоро мы оказались в ловушке, из которой не выбраться.

Он посмотрел в ту сторону, в которой скрылись Апу-Тупа и братья Фернандес и добавил:

— Тем временем не мешает рассмотреть возможность того, что методы наших хозяев при ведении опроса, чуть было не сказал допроса, могут оказывать на организм опрашиваемого далеко не целительное воздействие. Инки всегда славились тем, что знали множество способов заставить говорить неразговорчивого пленника. Так что не будем завидовать нашим отсутствующим товарищам.

Знатные инки и видные представители инкской науки, собравшиеся в конференц-зале, горячо спорили между собой, а братья Фернандес, сидя в сторонке, тщетно пытались уяснить себе предмет спора, но их аппараты-переводчики оказались далеки от совершенства, тем более что эти преемники древней цивилизации пользовались терминами, совершенно недоступными земным коммерсантам средней руки. Но не было нужды быть лингвистом, чтобы понять, что между инками возникли острые разногласия. Поднялся один из знатных инков: