Чтение онлайн

Но эти упражнения укрепляли её порванные мышцы что должно было помочь поддерживать срастающиеся кости. У неё везде стояли металлические пластины. Бонни всё время повторяла» что хочет её обнять, но это может причинить адскую боль. Бонни сказала, что мама напоминает сейчас подбитую птицу, которую даже страшно поднять; от этих слов у Сьюзан выступили слезы жалости к себе, и ей пришлось окриком заставить Бонни замолчать. Если у дочери и были недостатки, так это чрезмерное сочувствие к другим, избыточная жалость.

Бонни была вся в отца. У неё был тот же, что и у Джорджа, взгляд на жизнь; унаследовала она и его крепкое телосложение, его рыжеватые волосы и веснушки. В ней не было ничего от высокой худощавой Сьюзан, которая казалась почти бесплотной. У Бонни всегда были проблемы с весом, хотя её это не очень-то волновало. Как и Джордж, она была решительной, всегда тянулась к людям и была готова помогать им.

Когда Сьюзан поселилась в «Каса Капри», Бонни была потрясена унынием, в котором пребывали обитатели пансионата. Однако её дочь не из тех, кто опускает руки и готов примириться с несправедливостью. Это подтолкнуло её к организации программы «Друг-Не-Вдруг», хотя первоначально идея возникла как повод приводить Барашка. Большой дружелюбный пудель уже успел полюбить Сьюзан так же, как Бонни. Переехав к дочери, Сьюзан выводила его на прогулку дважды в день; они забирались на холмы и спускались в центр за покупками; она и сама получала громадное удовольствие от этих прогулок, поскольку много лет прожила в Сан-Франциско, где жилищные условия не позволяли ей завести большую собаку. Маленьких она не любила. С таким же успехом можно завести и кошку, а Сьюзан была невысокого о них мнения.

Ей нравился весёлый уравновешенный нрав Барашка. И вообще, он был таким красивым псом, просто очаровательным. Квартира Бонни, расположенная на нижнем этаже, окнами выходила в чудесный дворик. Шоколадную шубу Барашка Бонни коротко стригла без всяких там помпонов или манжет и прочей чепухи. Одним из самых неприятных последствий аварии оказалось отсутствие Барашка, который так часто прижимался тёплым боком к ноге Сьюзан и заглядывал в глаза, скрашивая минуты одиночества.

Когда боль была особенно сильной, все мысли Сьюзан сводились к одному: «Почему я? Почему это произошло со мной? Как мог Господь позволить такое?» Глупый, бессмысленный вопрос.

Господь был ни при чём, Бог не в ответе за дорожные происшествия. Просто такое случается, и жаловаться тут бесполезно. Если она будет стараться изо всех сил, если пройдет через эту болезненную терапию и снова обретёт форму, она вырвется отсюда.

Вот на что действительно смотрит Господь – на то, как ты реагируешь на несчастья, неожиданно сваливающиеся на твою голову. Бог увидит, окажешься ли ты настоящим бойцом. Если да, он будет благосклонен, а если нет – он разочаруется в тебе. Сьюзан всегда считала, даже в детстве, что Бог не любит слабаков.

И вообще ей невероятно повезло, что она не обречена провести здесь время до конца жизни, как другие обитатели пансионата. Ей всего шестьдесят четыре, и у неё обширные планы на оставшиеся годы. Она собирается поправиться и покинуть «Каса Капри» к концу лета.

Но сейчас ей требовался особый уход, который предоставлял пансионат и не могла обеспечить работавшая целыми днями Бонни. В первые недели Сьюзан едва могла пошевелиться. Она предпочла находиться здесь, где специально обученный персонал привык иметь дело с инвалидами, а не дома, пытаясь поладить с нанятой помощницей. Прежде чем переехать в общее отделение, первые три дня она провела в больничном крыле, расположенном в противоположном конце здания.

В отделении Внимание по крайней мере не были заперты целыми днями внешние двери, как в Заботе. Это вызывало у неё нервную дрожь. Бонни даже обратилась к начальнику пожарной инспекции, однако он сказал, что там находятся пациенты с болезнью Альцгеймера, поэтому двери приходится запирать Он клятвенно заверил её, что у каждого человека из дежурного персонала всегда при себе имеются ключи на случай пожара или землетрясения.

Впрочем, запираются там двери или нет, это не объясняет почему руководство так не одобряет посещений. Неужели Аделина полагает, что визитёр намерен вытащить у пациента капельницу или подсыпать ему яду? Неудивительно, что малютка Мэй Роз пребывает в таком расстройстве и становится жертвой собственного воображения.

«Каса Капри» предназначалась для трёх категорий проживающих. Выйдя на пенсию, пожилые люди могли поселиться здесь в отдельных домиках; когда их здоровье начинало требовать посторонней помощи, они переезжали в отделение Внимание, где круглосуточно дежурили сиделки. Если же человек до конца дней был обречён оставаться в постели, его переводили в Заботу.

Возможно, некоторых это устраивало как нельзя лучше, но, на взгляд Сьюзан, когда оставшееся тебе время так тщательно распланировано, это равносильно жизни в неволе.

Многие из обитателей особнячков всё ещё способны были водить собственные автомобили, бегать трусцой и путешествовать, однако нуждались в дополнительных услугах и безопасности, которые предоставляла им «Каса Капри». Им не приходилось готовить, беспокоиться об уборке или ремонте. В одном из коттеджей проживал и старый Фредерик Вимс, хотя его жена Эула находилась уже в отделении Внимание. И кто посмел бы, зная ворчливый характер Эулы, винить его за то, что он предпочитал жить отдельно? Если у них есть средства, они вольны поступать, как им захочется.

Впрочем, может, она и не права в своей оценке пансионата. Сьюзан просто ещё не думала о такой перспективе, несчастный случай не дал ей времени психологически подготовиться к этим жестким правилам совместного проживания. Она вообще не очень любила правила; за много лет работы в розничной торговле ей постоянно приходилось сдерживать свой вспыльчивый и упрямый характер.

Теперь её больше не волновало, сочтут её несносной или нет – она могла позволить себе быть резкой, если ей так хотелось. Что подразумевало, к огорчению Бонни, резкость и в отношении Аделины Прайор.

Если бы не эта глубокая неприязнь к Аделине, Сьюзан, возможно, стала бы дружелюбнее и попыталась бы понять, что двигало этой женщиной. Зачем такой привлекательной, роскошной и элегантной даме тратить свою жизнь на руководство богадельней?

И хотя эта загадка не давала ей покоя, у Сьюзан не хватало выдержки на притворную любезность. Борьба с физической болью не оставляла сил ни на что иное, а в моменты обострений Сьюзан просто приходила в ярость, словно запертый в клетку тигр. Она мечтала избавиться от боли, мечтала снова оказаться дома, мечтала гулять по городу в сопровождении дисциплинированно шагающего у ноги Барашка.