«Косяк» авторитета
Шрифт:
Зрелище действительно впечатляло. От сто двадцать третьего на поверхности осталась одна корма, где и были каюты, капитанская рубка. Объятая густым желтым пламенем, она торчала из воды. Огонь скручивался в жгуты, уносясь в молочное небо. Черный дым клубами тяжело, словно нехотя, поднимался к небу.
На воде горело несколько пятен. От взрыва из топливного резервуара выплеснулась солярка, но это была мелочь по сравнению с общей картиной бушующего пламени.
Сто двадцать четвертый почти полностью затонул. Он, в отличие от своего собрата, почти прогорел и больше напоминал сейчас спокойный погребальный костер. Оба судна уже облепили пожарные катера. Тугие струи воды из брандспойтов пытались загасить огненную стихию.
– Скажите, что-нибудь уже известно о причинах?
– Аркадий Аркадьевич, подтверждается ли версия теракта?
– Свидетели видели, как к одному из судов незадолго до трагедии пришвартовался прогулочный катер. Известно ли что-нибудь о жертвах? Их число?
– Кто-нибудь взял на себя ответственность за случившееся?
– Аркадий Аркадьевич, связываете ли вы случившееся с предстоящими выборами?
Только что прибывшего чиновного мужчину из солидного ведомства, как комары в полночь, сразу же атаковали десятки журналистов.
Мужчина ничего не знал, поскольку десять минут назад проснулся от телефонного звонка. После, проклиная всех и вся, он прыгал на одной ноге, чего не делал уже лет десять, а второй пытался попасть в штанину. Через пять минут, выражаясь исключительно отборным матом, он делился своим настроением с личным шофером. Водила, человек привычный, давил на газ и лишь иногда поддакивал.
Аркадий Аркадьевич в ответ на все вопросы журналистов очень хотел послать их по совершенно конкретному адресу и заявить, что он и сам толком ни хрена не знает. Но как должностное лицо он не мог себе этого позволить. Поэтому приходилось делать умную мину и односложно выдавливать, натянув при этом на физиономию личину значимости и таинственности:
– Все комментарии – после!
Прибывали все новые машины с должностными лицами, депутатами всех мастей, словом, с теми, кому и положено прибывать в таких случаях. Толпа зевак, наоборот, редела, а затем и вовсе была оттеснена милицейским кордоном.
За волноломами, недалеко от устья Невы, зрелище пожара тоже было отлично видно. Правда, издали оно выглядело не столь впечатляюще, как с Дворцовой.
В одиноко стоявшей синей «девятке» двери были открыты и что-то негромко пиликала радиомагнитола.
Григорий Рублев сидел на водительском сиденье и курил третью сигарету подряд. Прошло полчаса с момента взрыва, и смотрящий уже начал немного нервничать.
Но вот из очередной волны, как в сказке Пушкина, показалась голова, затем плечи, и на берег вышел человек в костюме аквалангиста.
Крытый сразу же отшвырнул сигарету и выскочил из машины.
Между тем человек привычным движением отстегнул баллоны, снял маску, ласты, быстро стал стягивать черный резиновый костюм. Вскоре он уже стоял в одних плавках. На плече его в хищном оскале разинула пасть акула.
– У-ух, холодина! В Крыму, бывало…
– Подожди ты про свой Крым, – Крытый ласково перебил его. – На вот водки выпей!
– Мне же машину вести…
– Не гони пургу! Сегодня я тебя вожу!
Он налил полстакана, и Василий одним махом проглотил порцию. Крытый тут же подал откупоренную бутылку нарзана.
– Ну, остальное – дома. Давай двигать отсюда.
– Как роскошно горит, а! – не выдержал и похвалился водитель Крытого.
– Вижу, что молодец, – подтвердил тот, усаживаясь за руль. – Пора нам убираться отсюда. Дело сделано!
Чаек в то утро в заливе видно не было. Ветер тянул по небу серые грязные клочья. Да и небо вместо приятного чистого синего цвета имело сегодня вид блекло-белый.
Свинцово-серое море гневно кидало волны на прибрежный песок. Ветер шел ровной волной, лишь мгновениями ослабевая, делая передышку и набираясь сил для новой атаки. Но корабельные сосны лишь слегка покачивались, не уступая его напору.
Две группы людей находились на песчаной косе, каждая у своих машин. Разделяло их метров сто.
Мрачные парни сверлили друг друга тяжелыми, под стать погоде взглядами. Багажники машин уже были открыты. Руки бритоголовых витязей пока еще прячут за корпуса машин «АКМы» и «стечкины», но… все может решить одна секунда, одно слово!
Вот от обеих армий отделились два человека в длинных кожаных плащах и не спеша направились навстречу друг другу. За два метра остановились.
– Здорово, Гарик.
– Привет и тебе!
Базар шел тягучий, с тщательным подбором каждого слова. Не шутки! Положение – как у сапера. Одно неверное движение – и хана! С двух сторон так свинцом нашпигуют, что ни один патологоанатом потом не выковыряет!
– Короче, это твое последнее слово? – седоволосый мужчина чуть подался назад. – Платить ты отказываешься?
Взгляд его будто покрылся инеем. Еще мгновение – и из уст вылетит что-то вроде: «Братва! Вали их!»
Парни не дураки, поняли, к чему дело идет, и в напряженной тишине хорошо стало слышно клацанье затворов.
– Пусть смотрящий рассудит! Скажет платить – заплачу!
– Добро!
Через час синяя «девятка» Рублева первой покидает песчаный плес.
Седоволосый с довольной физиономией вместе со своими бойцами тоже покидает вечное место разборок.
– За два дня собрать лимон зелени! – Его оппонент ненавидящим взглядом провожает быстро удаляющуюся машину смотрящего. – Падла синерылая! Напрягайся теперь!
– Может, повернуть дело так, чтобы Крытый сам понапрягался? – тихо произносит стоящий рядом с боссом помощник.
Тот отрывается от своих мыслей, вникая в суть предложения. Затем в бригадира упирается раздраженный взгляд.
– Блондин, слышал о таком? Вот и поинтересуйся, что с ним, а также с двумя пиковыми стало! Дато и Самурай. Поинтересуйся, поинтересуйся – полезно! Они тоже хотели Крытого подставить!