Космопорт, 2014 № 01 (2)
Шрифт:
— Бросьте его в подземелье! — крикнула Ниона. — И навесьте побольше цепей!
Когда стражники повели пленника прочь, им пришлось торопливо семенить, чтобы поспеть за его широким шагом. Дуар насмешливо сказал через плечо:
— Остерегайся, о королева, как бы не пролились кровавые дожди и как бы чёрный ворон не взгромоздился на одну из башен твоего замка!
Один из стражников уронил цепь, а когда наклонился поднимать её, капитан дал ему крепкого пинка, чтобы скрыть собственный испуг.
Замерев с побелевшим лицом, Нионе ещё долго слышала раскаты хохота из темноты коридора.
В глубоких подземельях Йгота, расположенных под башнями и шпилями прекрасного города, разило вековой затхлостью и гнилью. За пределами света факелов, котрые несли стражники, скакали и метались какие-то твари — мелкие обитатели этой промозглой преисподней. Цепей на Дуаре висело теперь столько, что даже его могучее тело шаталось под неимоверной тяжестью. Звон кандалов пробуждал эхо то здесь, то там, отчего малочисленной группе людей стало казаться, будто они вторглись в прибежище давно умерших королей и воинов древней династии Краллов, чьи заблудшие души облачаются в заржавевшие кольчуги, чтобы начать битву.
— Вот эта сгодится, — раздался резкий голос капитана.
Дуара втолкнули в зарешеченную ржавую дверь и бросили в угол. Грохотом его кандалов была разбита тишина подземелий на милю кругом, не меньше. Цепи надёжно прикрепили к тронутым ржавчиной скобам на стене. Ложась на пол, Дуар видел последний отблеск факельного света на влажных камнях и слышал замирающие вдали шаги стражников. С ликованием нахлынула тьма, причинявшая глазам почти физическое страдание.
Человек, который был когда-то королём, улыбнулся этому загробному мраку. Улыбка превратилась в широкую ухмылку при воспоминании об алебастровых чертах Нионе. Дуар сдвинулся в наиболее сухой угол камеры, вытянул ноги, располагаясь поудобнее, и вытащил из-под спины предмет, на ощупь очень похожий на высохшую берцовую кость. Что-то прошмыгнуло мимо двери, заметно было только мерцание крохотных красных глаз. Цепи больше не звенели. Дуар спал.
Он проснулся с ощущением беспокойства. Так зверя в джунглях пробуждают нервы, взбудораженные приближением опасности. Но очнулся Дуар не как цивилизованный человек, с вялостью после глубокого сна, а мгновенно, разом, полностью осведомлённый о том, что происходит вокруг, и поэтому его рука сразу дёрнулась к мечу…
Но меча не было. Дуар насторожился. Там, куда он попал, правили тишина и вечная ночь, ведь солнце никогда туда не заглядывало. Глаза Дуара встречали только пустоту и ничего не могли подсказать насторожённому телу. Зато его уши подтвердили, что беготня и шорохи утихли. Дуар чуял нутром, что здешних обитателей спугнуло присутствие чего-то чуждого — присутствие совершенно беззвучное, но и сердце, и разум, и то неосязаемое, что зовётся душой, были охвачены тревогой.
Вдруг в чёрном хаосе замерцали крохотные частички света, крутясь и кувыркаясь отдельными пылинками, как будто каждая обладала собственной крохотной жизнью. От них не исходило лучей, в которых открылась бы вся неприглядность камеры, и хотя таинственный вихрь бесконечно малых искорок светился всё ярче и ярче, за пределами того места, которое он занимал, темница по-прежнему оставалась беспросветной.
Дуар пересёк полмира, и колдовство встречал повсюду — даже в чёрных горах собственного неприступного королевства, прежде чем оно было похоронено падением своих громадных крепостных стен. Но здесь, как подсказывало чутьё, проявилось что-то такое, о чём никто не ведает…
«Это ведьмовской огонь», — подумалось Дуару. Однако он сидел спокойно — с момента пробуждения Дуар ни разу не шевельнулся.
Вдруг изнутри свечения донёсся голос — ласковый, мягкий женский голос, в котором, вопреки несомненной женственности, звучала властность:
— Дуар! Ты меня слышишь?
— Да, нечисть, я тебя слышу, — проворчал пленник. — И в этом нет ничего удивительного… Что тебе нужно от меня, адское отродье?
— Дуар, повелитель мой!..
Искрящийся сгусток света быстро превратился в сферу не менее чем восьми футов в поперечнике. Свергнутый король чувствовал, как там в диком напряжении бьются невероятные силы, стремящиеся вырваться на волю. Но сфера держала их крепко, хотя её очертания то и дело содрогались и трепетали. Пленник почему-то был уверен, что он должен радоваться прочности загадочной сферы.
Вдруг вновь послышался тот голос:
— Дуар, любимый мой, неужели за такое короткое время ты забыл меня?
— Что за разговоры о любви и времени? — насмешливо спросил Дуар. — Я-то думал, что два эти слова только в песнях связывают вместе. Но если бы в моей руке был меч, я даже сквозь этот огненный шар дотянулся до тебя холодом стали, будь ты хоть бес, хоть суккуб — да хоть кто!
— Быть может, если бы ты меня увидел, то сразу вспомнил бы… — продолжил тот ласковый голос. — Я надеялась…
Вдруг сердцевина огня стала меркнуть и тускнеть, подобно тому, как зеркало затуманивается от дыхания… И в нём постепенно проявились лицо и фигура женщины или чего-то похожего на женщину.
— Во имя… — потрясённо выдохнул Дуар, от философского спокойствия которого не осталось и следа.
— Не называй младших богов, Дуар! — поспешно воскликнула фигура. — Лучше обратись к тому, кого только ты можешь призвать по праву — к Древнему, к тому, кто старше Земли и людей. Ведь ты был верховным жрецом Его!
Но пленник не очень-то вслушивался в эти слова. Он пристально смотрел на загадочную женщину, прекрасно понимая, что она лишь кажется созданием из плоти и крови. На ней было длинное одеяние, мерцающее белизной, — одеяние из удивительной ткани, со странным узором и перехваченное чёрным кушаком на талии. Одежда не могла скрыть великолепия форм, и Дуар с восхищением рассматривал каждую линию, каждый изгиб, поднимаясь взглядом к белому стройному горлу и царственным очертаниям лица.
Иссиня-чёрные волосы падали длинным потоком на горделивые плечи. В глубинах тёмных манящих глаз плавали в беспрестанной игре эбеновых огней все чёрные солнца Вселенной. Совершенство лица цвета слоновой кости не нарушалось ни единым изъяном, ни единым недостатком. Сама воплощённая красота в подземельях Итога!
— Ты уже вспомнил, Дуар? — прозвучало из огня. — Ты вспомнил имя Его?
Варвар-воитель, который никогда не отступал ни перед человеком, ни перед зверем, ни даже перед нечистью, закрыл лицо руками и вжался в угол, ибо из тайников его разума вырывались тысячи бурных воспоминаний. Казалось, что дрожат стены подземелий и сама Земля сходит со своей оси. Мощные ветры, примчавшиеся от внешних пустот, тянули и рвали его тело. Или всё происходило лишь внутри него, внутри этой формы, сотворённой из плоти и крови и называющей себя Дуаром? И уже через какое-то мгновение он вместе с особой в белых одеждах уже парил высоко среди звёзд, и не было больше ни Земли, ни людей, ни их королевств! Была готовность увидеть великое знание и внимать ему.