Чтение онлайн

Всё это я вкратце рассказал старому Ивану.

– Значит, проникли, – весь подобрался Иван. – Туманчиком прикидываются, изучают… А знаешь, по-моему, ведь и их прищучить можно, – оживился он. – У меня в бутылке, слышь, кусок туману есть, я для интересу напустил, да пробочкой-то и заткнул. С наговором, конешное дело, оно без наговору зря. Вот я тебе покажу, – он полез куда-то в погреб и вытащил знакомую бутыль, плотно заткнутую полиэтиленовой пробкой.

– Не, не получилось, – огорчённо сказал он, проглядывая голубоватое стекло на просвет. – Удрал, подлец.

Бутылка, действительно, была пуста, только с одной стороны изнутри напотело несколько мелких капель.

– Через стекло просочились, чего им, – угрюмо заметил Иван. – А заклял-то я его крепко.

– Иван Фомич, – вздохнул я, – а что твое заклинание может? Ты вроде говорил, от чего-то помогает? Может, ты того… Ну, преувеличиваешь?

– Не веришь, значит, – хмыкнул Иван. – Ну, поперву все так, я уж привык. А вот гляди, – старик зашептал себе под нос, делая непонятные резкие жесты. Потом перевел взгляд на карандаш, валявшийся на полу. Карандаш шевельнулся и сам собой прыгнул к нему в руку.

– Впечатляет, – согласился я. Мое доверие к способностям дядьки Ивана возрастало.

– Это что, – отмахнулся старик. – дальше больше будет. Эх, тебя бы на Ивашку навести! Есть у нас приблудок один, не то цыган, не то молдаван – тот такое может!.. Да уж не твой ли это… Э-э-э… Ионэл – так, что ли? Аккурат года три назад он и объявился. Дичком да молчком, взялся коров пасти, цельное лето в шалаше живёт. Никакой дождь ему нипочём, ни тучи, ни грому не боится.

– Как его найти?

– А сведу я тебя, хоть завтра же и сведу. Оно торопиться не надо, давай-ка обмозгуем. Чего дальше делать-то станем? Ране он так не озоровал – туман я разумею – а нынче вона чего выкинул. Негоже совсем.

– Надо мне, Иван Фомич, самому попробовать, что это за штука. Я зеркальников видел, но в виде тумана – это что-то новое. Модифицировались они, что ли? А может, это и не они совсем. Надо хорошенько поглядеть.

– А к завтрему я тебе настоечки приготовлю, оно этак надежней – как-нито он за своего примет, что ли, а только не тронет… Да тебе не впервой. Только вот что, – старик хитро прищурился. – На будущее чего не знаешь, пить не советую. Ить ты у меня в первый раз полкрынки приворотного выхлебал! А не для тебя поставлено было! Теперь вот возиться надо, расколдовывать…

– Как-нибудь обойдусь, – сказал я. – Не надо расколдовывать. Это мои проблемы.

Ничего я у него из памяти стирать не стал.

Глава 7

После выпуска курсантов нашего спецучилища мне, новоиспечённому десантнику, был положен двухнедельный отпуск. По традиции его следовало проводить в самых глухих местах и обязательно порознь; к тому же мне только что официально представили мою Джоан.

Вообще-то наши персональные Джоан – больше, чем роботы. Это подруга, нянька, кухарка, дама для представительства, секретарь и личный охранник – пусть вас не смущает кажущаяся хрупкость и мягкая женственность. И ещё тысяча профессий – это тоже Джоан. Лично я за все последующие годы не обнаружил ничего, на что моя Джоан ответила бы отказом или объявила бы невозможным. Если это надо для меня – значит, так и будет, и остановить ее на этом пути, пожалуй, сможет (если сможет) только другая Джоан. Или, естественно, человек.

Мы выбрали для себя затерянную в крымских горах маленькую уютную базу отдыха "Магнолия", рассудив, что в разгар зимы вряд ли нам будут докучать многочисленные постояльцы. А меня после тропической жары (последний курс проходил преддипломную практику в амазонской сельве) тянуло куда-нибудь в прохладу и одиночество. Джоан было всё равно.

"Магнолия" встретила нас предвечерним снегопадом и неярко горящими окнами. Услужливый портье (серия "Макс", машинально отметил я) освободил меня от чемодана, а Джоан – от большой спортивной сумки и провёл деревянной поскрипывающей лестницей в наш номер на втором этаже.

– Ужин у нас обычно в двадцать ноль-ноль, но для вас я сейчас что-нибудь придумаю, – улыбнулся он в густые усы. – Куда прикажете подавать – в номер или в гостиную?

– В номер, – ответила Джоан. – Минут через двадцать. А теперь я хочу выкупаться. Где у вас тут душевая?

Мне подумалось, что моя Джоан никогда бы не сказала так, как Макс – "в двадцать часов" – в неслужебной обстановке; она бы пожала плечами и выдала что-то вроде "около восьми". Я ловил себя на том, что постоянно забываю, что она – робот. Пусть сверхсовершенный, учитывающий мои индивидуальные особенности, но робот. Черт возьми, в конце концов, а чем отличается искусственная жизнь от настоящей?! И если ей нравятся духи “жерминаль” – то действительно нравятся, именно ей, а не кому-то другому. Правда, если б она узнала, что я предпочитаю другой аромат, то сменила бы его без колебаний.

Джоан вышла из ванной свежей и похорошевшей, хотя я думал, что это вряд ли возможно. В среде курсантов нагота – явление обыденное и является составной частью воспитания психологической устойчивости; часто тренировки и спарринги проводятся именно так, причем без различия пола. Согласен, это могло бы покоробить неподготовленного зрителя, однако для десантника является рутиной. В каждой профессии своя специфика. Ну, например, контактная схватка для постороннего глаза сама по себе зрелище не из приятных.

Но Джоан прекрасно знала, что нравится мне – и доставляла мне это удовольствие. Она привстала на цыпочки и поцеловала меня.

Всё-таки «био» в ней было много больше, чем «робота». Да и чем, собственно, искусственный созданный организм хуже естественного? Пусть пуритане брызжут слюной и размахивают лозунгами об искоренении блуда. Пусть чистоплюи брезгливо сторонятся роботов – однако для десантника настоящая семья была бы обузой, а Джоан – это, как ни говори, личность, и ставить ее в один ряд с приспособлениями для мастурбации – это ошибка. Кстати, скажем, вагинальные вибраторы и прочие причиндалы продаются в любом секс-шопе, и это уже привыкли не замечать… Но это так, к слову.

За окном медленно падал снег. Декабрь подходил к концу; оставалось два дня до Нового года, и снизу, из обшитого тёмным дубом холла, тянуло запахом свежей хвои: там наряжали к празднику только что доставленную ель. Молчаливый стюард, постучавшись, поставил на столик поднос со снедью и приборами, даже бровью не поведя в сторону Джоан. Он был прекрасно вышколен, а ей даже в голову не пришло одеться.

Отпуск обещал быть приятным.

Утром, позавтракав и совершив лыжную прогулку – выяснилось, что моя подруга ходит на лыжах даже лучше меня – мы возвращались на базу. Джоан смеялась, у нее было прекрасное настроение. Наст держал достаточно хорошо, солнце тысячами колючих огоньков сияло на свежих сугробах, на заснеженных искривлённых ветром соснах, на её лыжной шапочке с застрявшими там снежинками.