Чтение онлайн

– Вы прекрасно знаете, что я ничего не оставил.

– Но должно же было хоть что-то остаться на месте преступления: какая-нибудь мелочь, ваш волос или ресница.

– В то время еще не умели делать анализ на ДНК. Так что не упрямьтесь, старина. Я не хочу оказаться за решеткой, и мне это явно не грозит.

– Я вас не понимаю. Если вы жаждете наказания, то почему тогда отказываетесь от законного суда?

– Я не верю в такое правосудие.

– К сожалению, другого у нас нет.

– Почему же? Отведите меня в туалет да убейте.

– Почему именно в туалет?

– Вы же не хотите, чтобы вас арестовала полиция. А там никто не увидит, как вы меня укокошите.

– Если ваш труп обнаружат в туалете, то найдется немало свидетелей, которые видели, как вы приставали ко мне со своими разговорами. При вашей застенчивости вас трудно не заметить.

– Меня радует, что вы уже всерьез обсуждаете саму вероятность подобного решения проблемы.

– Чтобы доказать бредовость ваших идей.

– Вы забываете самое главное: я не окажу вам никакого сопротивления.

– Но мне все же непонятно: почему вы добиваетесь, чтобы я вас убил? Что вы от этого выиграете?

– Несколько минут назад вы сами сказали, что я нуждаюсь в наказании.

– Ну и что?

– Что же тут непонятного?

– Тут что-то не так. На земном шаре живет полным-полно преступников, которые стремятся избежать наказания. В их поведении больше логики.

– Да, потому что они не чувствуют себя виновными.

– Но вы уверяли, что вас не мучают угрызения совести за то, что вы изнасиловали мою жену.

– Да, потому что мне это доставило удовольствие. Но убивать ее я не собирался. Поэтому меня мучает чувство вины.

– А если бы это убийство доставило вам удовольствие, вас не мучило бы раскаяние?

– Так уж я устроен.

– Но это ваши проблемы, старина. Надо было подумать, прежде чем…

– Откуда мне было знать, понравится мне убивать или нет? Ведь надо было сначала попробовать, чтобы в этом убедиться.

– Вы так говорите, словно вам хотелось попробовать новое блюдо.

– У каждого из нас свои моральные принципы. Я сужу обо всем по степени удовольствия, которое доставляет мне тот или иной поступок. Мы существуем только ради наслаждения, а потому цель оправдывает средства. Но преступление, которое не доставило блаженства, совершено впустую и мешает жить дальше. И, при всем желании, его невозможно оправдать.

– А мнение жертвы вас не интересует?

– Макс Стирнер, «Единственный в своем роде и его особенности» – слышали о таком?

– Нет.

– Ничего удивительного. Это теоретик эгоизма. Окружающие существуют только для того, чтобы доставлять мне удовольствие.

– Блестящая мысль! Таких людей нужно изолировать от общества.

– «Истинная нравственность пренебрегает нравственностью». Это уже Паскаль. Да здравствует янсенизм!

– Самое ужасное, что для каждого своего садистского преступления вы находите интеллектуальное оправдание.

– Если я столь ужасен, убейте меня.

– Я не хочу вас убивать.

– Откуда вы знаете? Вы же еще ни разу не пробовали. Может, вам понравится.

– Не пытайтесь навязать мне свою мораль. Вы сумасшедший.

– Если вы кого-то не понимаете, значит, он сумасшедший! Вам даже лень задуматься!

– Только безумец способен требовать, чтобы я убил его, так как его мучает чувство вины. Вы только что говорили, что поведение сумасшедшего человека не поддается объяснению. Так вот ваша жажда наказания не поддается объяснению: она противоречит вашей морали законченного эгоиста.

– Не скажите. Меня ведь еще ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.

– А вдруг это неприятно? Ведь назад пути уже не будет.

– Даже если это неприятно, то продлится совсем недолго. А потом…

– Что потом?

– Да то же самое: полная неизвестность, я же еще не умирал. А вдруг это здорово?

– А если нет?

– Друг мой, рано или поздно я все равно умру. Это же неизбежно. И спорить с этим так же бесполезно, как с доводами Паскаля о существовании Бога. В любом случае я выиграю и ничего не потеряю.

– А жизнь?

– Я уже знаю, что это такое. И могу с уверенностью сказать, что жизнь совсем не так хороша, как принято думать.

– Почему же столько людей всеми силами цепляются за нее?

– В этом мире у них есть друзья и любимые. А у меня никого нет.

– Но вы хотите, чтобы именно я помог вам отправиться на тот свет? Ведь я презираю вас от всей души.

– Вы сможете утолить вашу жажду мести.

– Как вы ошибаетесь! Если бы вы пришли через два дня после убийства, я бы, конечно, не раздумывал ни минуты. Но вы появились десять лет спустя, и вам следовало предвидеть, что моя ненависть уже перегорела.

– Если бы я заявился к вам через два дня после убийства, то угодил бы в лапы полиции. Я ждал десять лет, потому что между насилием и убийством тоже прошло десять лет. Перед вами преступник, у которого слабость к круглым датам. А вы знаете, какое сегодня число?

– Сегодня… двадцать четвертое марта!

– Вы помните, что случилось в этот день?

– Я всегда это помню, а не только двадцать четвертого марта.

– Я раздумывал, когда к вам лучше заявиться: в годовщину насилия, то есть четвертого октября, или двадцать четвертого марта, в годовщину убийства. Я решил, что мы с вами обойдемся без насилия.

– Какое облегчение!

– Убийство гораздо более вероятно. Я бы, конечно, хотел, чтобы все три даты совпали: вот это был бы класс! Раз в десять лет четвертого октября или двадцать четвертого марта! Увы, в жизни не все происходит так, как нам хочется.

– Жалкий маньяк!

– Вы сказали, что за десять лет ваша ненависть перегорела. Если хотите, я могу снова ее разжечь.

– Зря стараетесь. Я все равно не стану вас убивать.

– Это мы еще посмотрим.

– Не надейтесь.

– Слизняк!