Чтение онлайн

В девять ноль-ноль мы расходились по рабочим местам. Чарская пересаживалась за письменный стол, а я отправлялась в хранилище или в свой кабинетик.

Документы и каталог «Кошачьего глаза» я привела в порядок за всего за две с половиной недели. В целом, это было не сложно. Требовалось только разделить бумаги на нужные и устаревшие, а также актуализировать списки хранившихся у нас вещей. С последними, правда, пришлось повозиться.

Каталог ломбарда был разделен на две большие части. В первую из них надлежало заносить предметы из кладовки номер один. В ней содержалось много красивых и полезных вещей: старинные картины и статуэтки, наручные часы, ювелирные украшения (в основном кольца и цепочки), и всевозможная электроника, начиная от фотоаппаратов и заканчивая телевизорами.

У каждого из этих закладов был свой срок хранения. То, что клиенты не успевали или отказывались выкупать, следовало хранить еще месяц, а потом отправлять на продажу в специальные магазины, с которыми у Чарской были заключены договора. Раз в две недели к нам приезжала машина, в которую хмурые дяденьки в синих комбинезонах загружали коробки с «просроченным» ломбардным товаром. Поначалу Ольга Сергеевна сама контролировала этот процесс, а потом с радостью делегировала эту обязанность мне.

Что интересно, в магазины уезжали только вещи из первой кладовой. Те, что находились во второй, никто никогда не трогал. Их не выкупали и не продавали, и я даже боялась представить, что за сокровища там сокрыты.

Отпирая в первый раз электронный замок хранилища номер два, я ожидала увидеть в нем подлинник «Моны Лизы» или, на худой конец, коллекцию скрипок Страдивари. Каково же было мое изумление, когда за тяжелой металлической дверью обнаружился самый обыкновенный хлам. На пронумерованных деревянных полках лежали безглазые пластиковые куклы, облезлые бусы и дешевые брошки, сломанные табуретки, пыльные советские радиоприемники.

Можно было подумать, будто все эти предметы являются необычными, однако я была на сто процентов уверена, что это не так. Вещи, сохранностью которых меня едва ли не ежедневно пугала начальница, имелись у каждого жителя нашей страны. Точно такой же радиоприемник когда-то стоял в квартире моего деда, а на чердаке родительской дачи до сих пор валяется такая же старая лысая кукла – ею, кажется, играла еще моя мама.

Все, что лежало в нашей особенной кладовой, являлось ширпотребом, да еще весьма сомнительного качества. В связи с этим возникал закономерный вопрос: почему рухлядь, которая в базарный день будет стоить три рубля за тонну, хранится с таким почтением и считается чрезвычайно ценной?

Этот вопрос я задала Чарской во время очередного чаепития.

– Поверь, Света, те вещи не так просты, как кажется, – ответила мне она. – Они уникальны, удивительны. Сейчас ты этого не понимаешь, однако совсем скоро они перед тобой раскроются.

– В каком смысле раскроются? – не поняла я.

– Увидишь, – усмехнулась тогда Ольга Сергеевна.

Наш разговор меня заинтриговал, однако, занявшись текущими делами, я быстро о нем забыла.

Вообще, работы в ломбарде хватало всегда. Посетители появлялись тут каждый день, и они действительно были разными. Кого-то привозил к нам трамвай, кого-то – дорогой автомобиль, кто-то приходил пешком. Чарская принимала всех и никогда никому не отказывала.

В холле клиентов непременно встречал Сташек.

Кот жил в ломбарде постоянно, при этом я понятия не имела, где находится его лоток и мисочки для еды. У меня имелось предположение, что они стоят в личной подсобке Ольги Сергеевны – единственном помещении, в которое у меня не было доступа.

Как и говорила Чарская, Сташек оказался умным и воспитанным зверем. Он не портил мебель, не скакал по шкафам и полкам, не путался под ногами и вообще вел себя очень деликатно.

Мы подружились сразу. В мой первый рабочий день кот долго наблюдал, как я мою полы, а потом подошел знакомиться. В итоге до самого прихода Ольги Сергеевны я чесала его за ухом и гладила по роскошной серой шерсти, а в обед угостила сосиской.

С тех пор мы всегда обедали вместе. Вот и сейчас, перекусывая самодельными котлетами, я не забывала давать вкусные кусочки Сташеку.

Внезапно кот насторожился. Несколько секунд он сидел неподвижно, а потом соскочил со стула и неслышно выскользнул в холл. Это означало, что в ломбарде появился новый клиент.

Я доела котлету и поспешила за нашим четвероногим швейцаром. Если затаиться возле открытой двери моей комнатки, можно не только увидеть, кто именно пожелал навестить мою начальницу, но и услышать их беседу. Такие разговоры обычно бывали однообразны, но иногда оказывались интересными.

В этот раз к Чарской пришел высокий молодой мужчина в стильной зеленой куртке и дорогих бежевых ботинках. Его рыжие волосы были идеально уложены, а над аккуратной бородкой явно потрудился профессиональный барбер. Мужчина стремительно миновал холл и скрылся в кабинете хозяйки ломбарда.

– Здравствуйте, Ольга Сергеевна, – донесся до меня его голос.

– Добрый день, Виталий Петрович.

– Вы знаете мое имя? – немного смутился посетитель. – Разве мы знакомы?

– Теперь – да, – Чарская явно улыбалась. – Вы – личность известная. Я неоднократно видела вас по телевизору.

– Мне очень приятно, – клиент улыбнулся ей в ответ. – Что ж. Мои друзья говорили, будто вы можете выручить человека, попавшего в неприятную жизненную ситуацию. Выручить хорошей суммой денег.

– Это зависит от того, что вы дадите мне взамен.

– Вот, посмотрите. Я хочу получить за эту вещицу сто пятьдесят тысяч рублей. Прямо сейчас. Это возможно?

Повисла тишина. Очевидно, Чарская рассматривала протянутую ей вещь.

– Красивый перстень, – сказала она, наконец. – Но совершенно неинтересный. Сто пятьдесят тысяч, говорите? Я могу дать вам двести, если вы принесете в залог кое-что другое.

– И что же?

– Домашние тапочки вашей бабушки.

– Простите… Тапочки?..

– Да. Коричневые с золотистым рисунком. Те, которые она носила много лет. Вы ведь не успели их выбросить, верно? Ваша бабушка умерла всего неделю назад, и ее вещи еще неразобраны.

Клиент рвано выдохнул. Я могла представить, как изумленно расширились его глаза. Потому что мои глаза расширились тоже.

– Откуда вы знаете, что моя бабушка умерла?

– Об этом знает весь город, – усмехнулась Ольга Сергеевна. – Лично я прочитала о похоронах в одном из местных пабликов.