Чтение онлайн

А потому с ней Семён старался контактировать не больше необходимого.

— При императорской семье существует корпус целителей, — проговорил он. — Завтра я буду знать точно, но уверен, что прямо сейчас туда направляется приказ о зачислении Ивана Владимировича на учёбу именно там. Корсаков не обучен, ему не хватает практики, а в корпусе ему её обеспечат с лихвой.

— Так что после приёма, — подхватил Кирилл Дмитриевич, — твой Ваня станет известен при дворе. А ты знаешь, как там любят молодых неопытных мальчиков.

Маргарита глубоко вдохнула и прикрыла глаза, переживая накал эмоций. Дед и начальник безопасности сохраняли молчание, давая девице перевести дух. Наконец, она открыла глаза и выдохнула:

— Но мы ведь так и не высказали Корсаковым благодарность за моё спасение, дедушка. И приглашение на большой приём у нас будет обязательно. Не сможет государыня проигнорировать наш род, тем более, раз с Шепелевыми такое большое и громкое дело, все пострадавшие обязательно должны присутствовать.

Кирилл Дмитриевич слушал рассуждения внучки с нескрываемой гордостью. Замечательная преемница выросла, будет отличной главой рода, когда время придёт. Это раньше она себя контролировать не могла нормально и была способна сорваться, как и всякий одарённый, только получивший силу. А теперь умеет смирять свои порывы.

— Так, может быть, — глядя в глаза деда, спросила Маргарита Ивановна, — ты возьмёшь меня с собой, чтобы я могла поблагодарить Ивана Владимировича лично?

Москва, особняк дворянского рода Корсаковых. Корсаков Иван Владимирович.

Большие приёмы в Кремле — событие регулярное, на котором монарх выслушивает отчёты подданных, их жалобы, раздаёт персональные задания. Ну и отмечает отличившихся — в ту или иную сторону. Никаких балов в этот день не проводится, по сути, большой приём — это рабочее совещание, так что без напитков и угощений с карточными играми. Вот если бы был бал — там другое дело.

Учитывая, что Платон Демьянович мне всё разжевал, я был совершенно спокоен. И глава рода тоже была сдержана, занимаясь своими делами до момента, когда нам будет необходимо выехать. А Екатерина Владимировна никак не могла найти себе места.

Прислуга нашего особняка носилась, как наскипидаренная, всё утро, чтобы собрать девицу Корсакову для выхода в свет. Матушка не вмешивалась, позволяя дочери самой справиться с нелёгкой задачей по подбору наряда, причёски, косметики и украшений.

Если я был выпускником гимназии и имел право на парадный китель учебного заведения, а матушке было предписано явиться в форменной одежде медицинской службы, то несовершеннолетняя сестра могла позволить себе красивое платье. И, похоже, в этом и заключалась основная проблема.

Корсаковы хоть и не самый богатый род, однако в семье целителя жить и ходить по миру с протянутой рукой? Гардероб обеих моих родственниц был забит до отказа всевозможными нарядами на любой вкус и писк моды.

Это я придерживался консервативной одежды и заказывал одинаковые костюмы сразу по несколько экземпляров, но я мужчина, у нас и выбор не такой большой — костюм в полоску вертикальную, горизонтальную или монотонный. Те благородные мужчины, кто желал пощеголять нарядом, делали это с помощью подбора цветов, тканей и аксессуаров.

Впрочем, до нашего отъезда оставалось ещё время, и я как раз намеревался воспользоваться им, чтобы заняться своими делами.

— Как думаешь, она успеет? — закрыв карманные часы, спросил я, повернувшись к матушке.

Анастасия Александровна заполняла документы, сидя за компьютером. Ко мне она даже не повернулась, чтобы ответить.

— Успеет, — сказала матушка. — Дай девочке насладиться моментом, Ваня. Это с вас, мужчин, что взять? По пути до приёма сорочку не заляпал — уже красавец, костюм не порвал — жених.

На её губах появилась очаровательная улыбка, сразу же сделавшая строгую госпожу Корсакову привлекательней и моложе.

— Вот помню свой первый раз, — с нотками ностальгии в голосе произнесла она. — Я тогда была совсем ещё юной…

— Да ты и сейчас, мам, краше всех на свете, — ничуть не кривя душой, заверил я. — И так будет всегда.

— Льстец, — отмахнулась ладошкой та.

— Да нет, я искренен, — пожал плечами я, закидывая ногу на ногу. — Я ведь прекрасно замечаю всё. И потому мы с Катей постоянно говорим тебе, что ты у нас самая красивая. Это правда, и об этом знают все окружающие. Просто ты не хочешь замечать.

Она взглянула на меня с осуждением, но спорить не стала. Наверху раздался грохот, и мы оба подняли взгляд к потолку.

— Кажется, дверь гардеробной сорвана с петель, — прокомментировал я. — Похоже, Екатерина Владимировна не слишком-то удачно справляется.

— Это всего лишь небольшая истерика на нервной почве, — ответила матушка, вставая из-за стола. — Пойду её успокою, а то уже выдвигаться через полтора часа, как раз хватит, чтобы собраться. Не хватало ещё опоздать на твоё награждение.

— Я поеду отдельно, — вставил я.

Анастасия Александровна, уже успев добраться до выхода из кабинета, повернулась ко мне.

— Я чего-то не знаю? — приподняв бровь, уточнила она.

Я показал ей телефон, лежавший на подлокотнике кресла.

— Смирнов попросил, — сообщил я. — Полагаю, его род хочет сделать более явной свою благодарность. А так как после государыни это в любом случае будет выглядеть блёкло, Андрей Васильевич хочет успеть побыстрее. Собственно, ради этого я к тебе и зашёл — чтобы предупредить.

Было видно, что матушка сомневается, стоит ли меня отпускать. Но всё же не явиться на встречу я не мог — несолидно уже, когда здоровый лоб оправдывается тем, что ему маменька запретила.

Вражды между нашими родами нет, Смирновы нам обязаны. Да и, пускай мы не были друзьями, но всё же хорошими знакомыми. А значит, поддерживать отношения — правильно. Что касается Кремля, мы всё равно туда оба поедем.

— Хорошо, — кивнула матушка. — Но смотри не опоздай, Ваня.

— Непременно буду вовремя, — заверил я, поднимаясь со своего места. — А теперь разрешите откланяться, ваша милость.