Чтение онлайн

— На, расписывайся здесь и здесь, и удостоверение давай! — барышня бросила передо мной две какие-то бумажки. Понятно, два экземпляра приказа об увольнении по собственному, датированный вчерашним днем. Я поставил подпись под своей пометкой «Не согласен, приказ не законен».

— Удостоверение я потерял.

— Что ты врешь! Не отдашь по-хорошему, заберем силой.

— Обыскивать меня будете? Не советую, я сегодня очень нервный.

— Зарплату не получишь, пока удостоверение не сдашь. Так, что ты здесь написал? Ты что творишь, мы тебе навстречу пошли, по собственному уволили, а не по отрицательным мотивам, а ты еще выпендриваешься.

— Я не знаю, что вы за отрицательные мотивы взяли, я допрашивался по чужому уголовному делу, меня по разным делам два раза в месяц допрашивают, в качестве свидетеля. Вы за это меня уволили?

— Анна Гавриловна — вмешался ротный: — может быть, там действительно, ничего не было….

— С вами, Сергей Геннадьевич, начальник сказал, что у него будет отдельный разговор. Ломов, Громов- оба ваши человека. И вообще, мне Олег Владимирович утром дал команду Громова уволить, все подписал, завтра с утра в УВД отправим. Я к нему не пойду, что-то блеять, чтобы приказ отменить. А на Громова еще три заявления поступило, что он собаку свою, незаконную, на людей травит, есть покусанные. Так что какая разница, все равно увольнять.

— Могу я узнать, кого моя собака покусала?

— Можешь — очаровательная «кадровичка» быстро забегала наманикюренными коготками по стопке бумаг: — вот…супруги Козлицкие и гражданин Уваров.

— Адреса их можно узнать?

— Ты что, пойдешь к людям разбираться?

— Нет, конечно. Скажите, хотя бы, где Демон их покусал?

Майор назвала знакомый адрес.

— Сергей Геннадьевич, пожалуйста, принесите из дежурки журнал происшествий, честное слово, вам понравится. За девятнадцатое сентября.

Ротный хмыкнул, и вышел из кабинета отдела кадров.

— Анна Гавриловна, можно два листочка и копирку?

— Решил объяснительную по удостоверению написать? — она протянула мне требуемое.

— Ага, что-то вроде.

Ротный пришел минут через пять.

— Сергей Геннадьевич, найдите грабеж у дома тридцать по улице имени Красного партизана, пожалуйста, и Анне Гавриловне зачитайте фабулу.

— М-м-м… около тринадцати часов у дома Уваров, по наводке Козлицкого и Козлицкой, открыто завладел деньгами. Ущерб устанавливается.

— Фамилии знакомые, да, Анна Гавриловна? Сергей Геннадьевич, а кто их задерживал?

— ОВО, Галич и Самойленко.

— Вот видите, тут Галич и Самойленко подсуетились, рапорта о задержании написали, а значить меня и Демона радом не стояло. А кто граждан покусал — Галич или Самойленко, вы уж сами разбирайтесь. Кстати, вот здесь распишитесь и дату поставьте, а вот ваш экземпляр.

Анна Гавриловна, очевидно пораженная мыслью, что экипаж вневедомственной охраны кусает граждан, механически расписалась на листе и поставила дату.

— До свидания, товарищи начальники…

— До свидания… Громов, а ну ка стой!

— Что такое?

— Ты что мне подсунул?

— Как что? Исковое в суд о восстановлении на службе вследствие незаконного увольнения. Буду сидеть дома и ждать решения суда, а потом средний заработок получу за время вынужденного прогула.

— Стой, Громов… Сережа, скажи ему…

Что отвечал командир я уже не слышал, да и не интересно мне было дальше играть в игру «Уволь сотрудника до того, как он что-то совершит»

Глава четвертая. Внезапная.

Раз я уволен, то пошел домой переодеваться в «гражданку», а переодевшись, остался дома. Мыслей, куда бежать и с кем разговаривать — не было, от слова вообще. Когда на часах пробило одиннадцать часов вечера, я взял поводок, и повел гулять заскучавшего пса. На пустыре по улице Первого военного наркома почти никого не было. В стороне стояла пара малознакомых «собачниц», и о чем-то болтала, перемежая разговор затяжками сигарет. Я издалека пожелал барышням «Доброго вечера», но подходить и греть уши в женском разговоре не стал, стоял, бессмысленно рассматривая мерцающие звезды в бесконечном небе. В голове мелькнула фраза из фильма «А в тюрьме сейчас на ужин макароны», и я представил себя на месте Димы, в камере сборного изолятора, любимую шутку сотрудников СИЗО — ты извини, камеры БС заняты, побудь пока в общей… Ноги сами понесли меня в сторону бывшего поста. Около трех часов ночи я обошел наш бывший маршрут на два круга. Никаких мыслей, никаких идей, кроме…. Кроме любезного сторожа складской базы, который оказался дважды судим. Конечно судимости какие-то ерундовые, но все равно, это звоночек. Второй звоночек — это информация, которой с нами щедро делился Павел Афанасьевич. И если первая информация, по тайнику в старом лабазе, была вполне правдоподобна, то вот вторая — про убитую женщину, воняла тухлой и дешевой голливудщиной. И только Дима, в своем желании самостоятельно что-то раскрыть, мог на это купиться. Потом я вспомнил, что Дима рассказывал о дефицитных запчастях для автомобилей, которые можно не задорого взять на складе Кудюмова, и продать их с накруткой. А когда я усомнился в правдивости информации об убийстве, он обиделся, и о запчастях больше со мной не разговаривал. Тут отлично вписывается стартер в коробке, изъятый дома у Димы. Я даже не сомневался, что агрегат поменяли опера, видно сильно кому-то нужен был новый стартер на свою «Ласточку» поставить. А стартер Дима мог взять у Кудюмова. А шустрый дедушка, за чаем с баранками, наверное, многое мог у Димы выпытать за неспешным, доброжелательным разговором. Интересно, кто сегодня на посту, Кудюмов, или его напарник, которого мы никогда не видели. Надо идти, и брать под наблюдение или склад, или деда, на месте разберемся, больше вариантов у меня просто не было.

На территорию склада я проник со стороны лабаза, почти бесшумно, наказав Демону сидеть на месте, потому как скребясь своими длинными когтями по бетонной плите забора, он бы разбудил всю округу. А поднять его на руках, чтобы перебросить через забор тихо, я бы не смог. Я выглянул из-за угла. Разворотная площадка перед ангаром была погружена во тьму. Неяркие фонари висели над воротами склада с различимыми отсюда, висящими на шнурках дощечками с пластилиновыми печатями, над входом в сторожку и в крытой курилке, где у стены были аккуратно составлены метла и лопаты. Меня пробил холодный пот — Дима рассказывал, что он здесь прокапывал канавку совковой лопатой, по просьбе любезного Павла Афанасьевича, который потянул руку. Я, вдоль забора, не выходя из тени, стараясь ставить туфлю на полную ступню, двинулся в сторону курилки. А вот и совковая лопата, с отпиленным черенком, след от сучка, в середине деревянной ручки удивительно напоминают спил на заляпанной темными пятнами палке, которой кто-то убил Лену. Я эти черно- белые фотографии, с места происшествия, запомнил на всю жизнь.

— Вот, всегда я на мелочах попадаюсь — я обернулся на знакомый, мгновенно ставший ненавистным, голос. Павел Афанасьевич Кудюмов, не входя в круг света, стоял в трех метрах от меня, в тени. Но пистолет в его уверенной руке я заметил.

— А я то думаю, кто там у меня бродит по двору, вышел, а это наша милиция пришла за мной. Здравствуй Паша.

— Доброй ночи, Павел Афанасьевич.

— Ну давай, заходи ко мне, чаю попьем, поговорим.

— А, зачем, мне заходить? Сейчас ребята подойдут и, мы с вами, в отдел поедем.

— Паша, если бы были ребята, они давно бы мне «Руки вверх» кричали. А ты сегодня один. Давай заходи!

— Что бы вы меня там по-тихому удавили, как парней с автопатруля?

— Что тебе старика то бояться? Да и не трону я тебя! Свяжу и уйду, засиделся я на этом месте, в дорогу пора старому бродяге.

— Нет, я лучше тут, на воздухе постою.

— Ну, как хочешь, хотя я тебя не обманываю.

— Лене тоже, наверное, обещали жизнь оставить?

— Да, с Димкиной шалавой грязно получилось. Но она сама виновата, не встал у меня на нее, видно возраст. Ну я тут разозлился, и ее палкой то истыкал, а она вишь, нежная оказалась, померла. Ну ладно, утро уже скоро…