Чтение онлайн

Тореро замер в нерешительности. Пользуясь его замешательством, Фауста резко высвободила руку и повторила:

– Пардальян сошел с ума и умер… Это сделала я. Твоя невеста умерла обесчещенной. Это тоже сделала я. А ты, ты умрешь в отчаянии… и это тоже сделаю я!

С этими словами она нажала на какую-то пружину, открыв тем самым потайную дверь. Не оборачиваясь, Фауста отступила назад, однако выйти ей не удалось: принцесса на кого-то наткнулась. Позади нее стоял какой-то человек, который явно не собирался уступать ей дорогу. Откуда он взялся? Ведь об этой двери знала только она одна! Наверное, этот человек все слышал! Кто он? Впрочем, это неважно. Он все равно исчезнет. Фауста занесла кинжал, но ударить не успела…

Ей показалось, что ее рука попала в тиски.

Смертельное оружие со звоном упало на пол, и Фаусту силой повлекли обратно в кабинет. Над самым ее ухом послышался лукавый голос, который принцесса не могла не узнать:

– Итак, здесь говорят о смерти, о яде, о безумии, о пытках, о чем-то еще в этом роде… Наверное, у госпожи Фаусты любовное свидание. Каждый раз, когда Фауста говорит о любви, она произносит слово «смерть».

Принцесса и Тореро воскликнули в один голос:

– Пардальян!..

– Собственной персоной, сударыня, – произнес шевалье, по-прежнему преграждая дорогу Фаусте.

Чем сильнее были чувства Пардальяна, тем спокойнее он себя вел. Вот и сейчас шевалье невозмутимо продолжил:

– Поздравляю вас с очередной неудачей, сударыня: те, кого вы убили, слава Богу, чувствуют себя вполне хорошо! Что же касается того, что я лишился рассудка… Может быть, я и правда сумасшедший, но с ума меня сводит одно-единственное желание – раздавить вас как ядовитую гадину… Хотя почему «как»? Провалиться мне на этом месте, если я смогу когда-нибудь оскорбить женщину, но вы, сударыня… Я напрасно старался заставить себя смотреть на вас как на женщину и соответственно с вами обращаться. Вы сами убедили меня, что вы – чудовище, исторгнутое преисподней.

– Пардальян!.. Живой! – повторила Фауста.

– Живой, черт подери! Еще какой живой, сударыня! Такой же живой, как и прелестная Жиральда, приговоренная вами к смерти. Красной Бороде не удалось ее обесчестить: я отправил его к праотцам, не дав тем самым осуществиться вашему гнусному замыслу… Это ведь ваш план, не правда ли?

– Жива!.. Жиральда жива?

У Тореро перехватило дыхание.

– Жива и невредима, мой принц! Успокойтесь же, с ней все в порядке.

– О! Пардальян! Пардальян! Как я могу…

– Оставьте… Теперь у меня другие заботы, – грубо перебил шевалье: так он поступал всегда, когда его начинали горячо благодарить.

Тем временем Фауста вновь овладела собой. В глазах Пардальяна она прочла свой приговор.

«Если я не убью его… он убьет меня, – спокойно сказала себе принцесса. – Смерть – это пустяк. Но умереть от его руки… У меня есть еще последний шанс».

На шее у Фаусты висел маленький серебряный свисток. Она быстро схватила его и поднесла к губам.

Шевалье заметил стремительное движение. Он мог бы остановить Фаусту, но не захотел этого делать. Раздалась пронзительная трель, и в тот же миг Пардальян выхватил кинжал и шпагу и протянул кинжал безоружному дону Сезару.

– Вы спрашивали меня, как вам отблагодарить меня за ту безделицу, что я для вас сделал? Вот, возьмите это… и наблюдайте за госпожой Фаустой. Будьте внимательны и при малейшем подозрительном движении убейте ее как бешеную собаку. Итак, делайте, что я вас прошу и ничего более того… и мы будем квиты, мой принц.

Голос шевалье звучал так внушительно, что дон Сезар не решился спорить, молча взял кинжал и встал рядом с Фаустой. На его лице читалась холодная решимость. Пардальян понял, что может быть спокоен на этот счет, и взглядом поблагодарил Тореро.

Дверь отворилась, и на пороге появились четверо мужчин со шпагами. Наверное, они не ожидали встретить такого противника: они в нерешительности остановились и переглянулись. Пардальян, видя замешательство вошедших, насмешливо обратился к ним:

– Добрый вечер, господа! Господин де Шалабр, господин де Монсери, господин де Сен-Малин, я рад вас видеть!

– Взаимно, сударь, – вежливо ответил Сен-Малин, отвешивая поклон.

Шалабр и Монсери также в свою очередь поклонились, и шевалье ответил им тем же.

– Итак, – продолжал он, – мы еще раз хотим попытаться причинить зло шевалье де Пардальяну… Господа, если бы он не был так дорог мне, я охотно пожелал бы вам удачи.

– Вы так добры к нам, сударь, – сказал Монсери.

– По правде говоря, мы вовсе не ожидали встретить вас здесь, – добавил Шалабр.

– Сударь, вы нравитесь нам – черт нас подери, если мы знаем, почему, – однако мы пришли сюда не для того, чтобы говорить вам комплименты, – подытожил Сен-Малин.

Четвертым был не кто иной, как Бюсси-Леклерк.

Узнав Пардальяна, он остолбенел. Все это время бедняга стоял с выпученными глазами, не в силах произнести ни слова.

Шевалье сразу его заметил, но для того, чтобы вывести забияку из себя, он сделал вид, что не узнает его. Одним словом, с тремя противниками Пардальян обменялся приветствиями по всем правилам, а на четвертого не обратил никакого внимания. Однако он не терял Бюсси-Леклерка из виду и внезапно с негодованием вскричал:

– Я не верю своим глазам! Нет, это действительно Жан Леклерк! Но каким образом этот человек мог попасть в ваше общество? Фу, господа, вы меня огорчаете! Почему среди храбрецов затесался этот трус? Посмотрите на него! На его физиономии, потной от страха, до сих пор виден след от моей руки. Фу, как противно!

Эти слова произвели желаемое действие. Вне себя от стыда и от ярости, Бюсси-Леклерк, сжав зубы, бросился на врага. Остальные устремились за ним.

Противники бились молча. Слышался только звон оружия и хриплое дыхание сражающихся.

Комната была совсем маленькой, поэтому наемники больше мешали друг другу, чем помогали. Пардальян же чувствовал себя гораздо свободнее.

Фауста обратила внимание на одну деталь: шевалье по-прежнему стоял спиной к открытой двери. Ей стало ясно, что, если Пардальян захотел бы, он легко смог бы избежать схватки с четырьмя французами. Он не скрылся, следовательно, он не хотел этого.