Коррида на раздевание
Шрифт:
Я выронила листки. Завтра точно надо посетить школу. Кисуля впервые рассказала про «добрую» техничку.
– Читай, читай, – попросила девочка.
Я вернулась к сказке.
– «Пришел старик на берег колодца. Забросил ведро, вытащил Колобка. Да уж такой он весь справный, румяный, красивый, пригожий. На голове фуражка с пряжкой, на ногах сапоги».
Я вздрогнула и еще раз, теперь уже про себя, повторила последнюю фразу. Ума не приложу, где у Колобка ноги?
– Лампа, ты спишь? – донеслось из кровати.
Я опомнилась.
– Нет. «Говорит Колобок: „Дед, чем тебе помочь?“ Отвечает дед: „Избавь меня от старухи. Надоела хуже поноса. Забери ее с собой в колодец“. Колобок отвечает: „А где мне самому тогда жить?“ Дед говорит: „Возьму тебя к себе. Изба большая, еды много, я тебе гармошку куплю, станем в четыре руки играть“».
Учитывая ноги хлебобулочного изделия, руки меня уже не поразили. Ну вот такой шар из теста с головой и всеми лапами.
– Лампуша, – зевнула Киса, – почему ты все время замираешь?
– Думаю над текстом, – честно ответила я. – «Колобок отвечает: „Договорились“. Достал Колобок барабан, начал в него дуть. На звук прилетели гуси-лебеди, схватили вредную бабку и утопили. Колобок ушел жить к деду. Хорошо им вместе стало. Утром чай пили, в обед пиво, вечером водочку. Песни пели. Колобок огород копает, корову доит. Дед картошкой торгует. Гуси-лебеди в гости залетают. Только колодец им пришлось закопать. В нем вода из-за бабки ядовитая стала. Тут сказочке конец, кто слушал – молодец, возьму из холодильника сырец, съем его весь вконец. Баю-бай, засыпай. Не будь как та старуха, а то дед с Колобком придут и тебя утопят».
Текст закончился. Я замерла, не в силах сказать ни слова.
– Лампа, – трагическим шепотом произнесла Киса, – беги скорей к Максу.
– Зачем? – тоже тихо спросила я.
– Ты ему третий день говоришь: «Надо купить новый коврик в ванную. Мопсиха Фира старый весь описала». Твердишь, твердишь! Прямо как старуха из сказки. Вдруг папа Колобка позовет?
– Я не прошу у мужа денег, – не пойми почему стала я оправдываться, – просто так болтаю. И коврик в ванную не шуба!
– Максу, наверное, надоело, – шмыгнула носом девочка. – Что я без тебя делать стану? Вдруг ты утонешь?
Я обняла Кису.
– Я буду жить вечно!
– Обещаешь?
– Конечно, – кивнула я.
Киса вытерла личико краем пододеяльника.
– Какие там вопросы к сказке?
Я посмотрела на листок с заданием.
– «Дай психологический портрет Колобка. Определи степень виновности деда. Расскажи о роли зависти в теле человека. Кем ты хочешь стать, когда повзрослеешь: дедом, бабкой, Колобком, гусями-лебедями или писателем, который придумывает такие прекрасные сказки, как та, что ты прочитал?» Господи! Только не этим писакой, – вырвалось у меня.
Я услышала сопение, его издавала Кисуля, которая мирно задремала. В этот звук вплетался храп мопсихи Фиры. К двум солисткам добавилась третья, собака Муся, она тоненько подвывала и одновременно перебирала во сне лапами. Я выключила свет, на цыпочках пошла в ванную, помылась, легла в кровать и спросила у Макса, который читал книгу:
– Уже который день твержу: надо купить коврик в санузел! Тебе это слушать не надоело?
– М-м-м, – промычал муж, не отрываясь от страницы.
– Нет желания утопить вздорную жену в колодце? – продолжала я.
– М-м-м.
– Макс!
– М-м-м.
– Вульф!!!
– М-м-м.
Я выдернула у супруга книгу.
– Ответь немедленно!
Макс вздохнул.
– Лампудель! Конечно, я тебя люблю. Да, не говорю постоянно нежности. Но мужик, который все время сюсюкает, выглядит странно. Я на тебе женился. Какие еще доказательства чувств тебе нужны?
– Вопрос о другом, – рассердилась я.
– Да ну? – поразился Макс. – Что купить надо?
– Я спросила: захочешь ли ты утопить надоедливую супругу в колодце, если она еще раз заговорит о новом коврике для санузла! – раздраженно повторила я.
Вульф положил книгу на тумбочку.
– Хорошо, давай рассуждать на предложенную тему. Коврик на пол стоит не очень дорого. Жена же делает много полезного и большую часть времени работает на семью бесплатно. Если я брошу тебя в колодец, то придется платить наемным людям: домработнице, повару. Супруга определенно обходится дешевле. И кто испечет мне твою творожную запеканку с курагой? Еще нюанс: Ламповецкий прекрасно плавает, не теряется в стрессовых ситуациях. Брошу я тебя в воду, ты сначала завизжишь, а потом вылезешь. Каким образом? Не знаю. Но точно выберешься, вернешься домой вся мокрая. Мне потом год придется извиняться, конфеты покупать каждый день. Ты от шоколада заработаешь почесуху! Лечи тебя потом.
Я схватила подушку и стукнула мужа.
– Столько слов! И все зря. Следовало произнести всего одну фразу!
– Какую?
– Люблю тебя, никогда не утоплю в колодце!
– С этого же я начал, – вздохнул муж, – со слов: «Конечно, я тебя люблю».
– А потом стал занудничать!
Макс выключил свет.
– О, загадочная женская душа! Почему тебе в голову пришел этот идиотский вопрос?
– Тебе в голову тоже всякие глупости полезут, если будешь с Кисой уроки делать, – вздохнула я.
Глава 7
– Извините, Евлампия, – сказал за спиной тихий голос, – заставила вас долго ждать.
Я вздрогнула. Ну вот, пришла поговорить с Кирпичниковой, а в доме идет съемка рекламного ролика. Я затаилась в кресле, погрузилась в свои мысли и чуть не забыла, где нахожусь.
– Вы хотели о чем-то побеседовать? – продолжала женщина, которая только что неслышным шагом подошла ко мне. – И чем мы могли заинтересовать детективное агентство?
– Здесь много народа, – шепотом сказала я, – речь идет о вашем сыне. Об Афанасии.