Корпункт
Шрифт:
Безделье, поначалу столь вожделенное, начинало надоедать.
И вот сегодня оно впервые было разбавлено чем-то отдалённо похожим на возможность делового контакта.
Нет, в журналистику он возвращаться не собирается. Но вдруг предложат что-то альтернативное? Понятно, что шанс ничтожный, и тем не менее…
Иван опять уставился на письмо.
На этот раз внимание привлёк почерк на конверте — солидный, ровный и то же время напористый, с элегантным наклоном и без единой помарки. Автор явно привык писать от руки и находил в этом удовольствие. Можно было, конечно, предположить, что отправитель — какой-нибудь старичок, заставший ещё уроки чистописания в советской школе с чернильницами и перьевыми ручками, но…
Но всё равно это было странно.
И любопытно.
Посредник, значит…
Не давая себе времени передумать, Иван взял мобильник и набрал номер.
2
Слушая гудки, он запоздало задумался над вопросом — как начать разговор? Выдать стандартную фразу вроде: «Здрасьте, я по объявлению»? Глупо — тут не объявление, а письмо. Тогда можно сделать вид, что правила игры приняты, и бросить с небрежно-деловой интонацией: «Посредника пригласите, будьте добры»…
— Слушаю вас, Иван Егорович.
Голос в трубке звучал спокойно — негромкий насыщенный баритон. Иван, сбитый с толку, спросил:
— Вы меня знаете?
— Разумеется. Я ведь именно вам направил послание.
— Значит, вы и есть тот самый посредник?
— Верно.
— Что вы хотели?
— А чего хотите от жизни вы, Иван Егорович? С вашего разрешения, я предпочёл бы обозначить проблему именно таким образом.
Ивана всегда раздражали люди, которые считают себя запредельно умными и говорят сплошными намёками. Приходишь к такому, чтобы взять интервью, задаёшь прямые вопросы, а в ответ тебе начинают компостировать мозг…
— Послушайте, — сказал Иван терпеливо, — давайте не будем отнимать друг у друга время. Если это досрочная первоапрельская шутка, то лучше прекратим сразу. Я не любитель такого юмора, извините.
— Первое апреля здесь ни при чём. Мой интерес — исключительно деловой, даю вам честное слово.
— Тогда ответьте, пожалуйста. Во-первых, где вы работаете? Между кем и кем вы посредничаете? И как ваше имя, кстати?
— Ценю серьёзный подход. Меня зовут Свен Аскольдович…
«Час от часу не легче», — мельком подумал Иван.
— …и я обращаюсь к вам по поручению определённой группы людей, которая хотела бы выступить вашим работодателем. Готов сообщить конкретику, но лучше это сделать при личной встрече. Можно даже прямо сейчас. Знаете пивбар на Леонова?
— «Подберёзовик»?
— Да, он самый. Я тут пробуду ещё около часа. Если желаете, подходите, я угощаю.
— Подумаю.
Он нажал на кнопку отбоя. Бар на соседней улице? Похоже на розыгрыш. Приятели постарались? Сейчас Иван туда явится — и эти ханурики начнут ржать, тыкая в него пальцами. Но пивом должны-таки угостить, иначе будет не по-пацански. Так, может, и в самом деле сходить, развеяться? Неохота киснуть в квартире…
Накинув куртку, он спустился по лестнице.
До искомого заведения было десять минут прогулочным шагом. В подступающих сумерках ярко горела вывеска, от которой за версту несло креативом:
«ПодВЕERёзовик».
Иван вздохнул и переступил порог.
Против ожидания, его не встретил взрыв хохота. Бар был практически пуст, лишь в дальнем углу сидел незнакомый дядя в костюме-тройке и с аккуратной седой бородкой. Слева от него стоял высокий пивной бокал, справа — маленький ноутбук. Заметив Ивана, дядя поднялся из-за стола и протянул руку.
— Спасибо, что заглянули, Иван Егорович. Рад вас видеть воочию.
— Свен Аскольдович?
— К вашим услугам. Какое пиво предпочитаете?
— Ну, раз уж спрашиваете, то пшеничное нефильтрованное.
— Достойный выбор. А я, представьте, безалкогольное пью — за рулём сегодня весь день, — поделился печалью седобородый, подзывая официантку. — Голубушка, нефильтрованное найдётся у вас?
Оказалось, что да, найдётся. Иван решил, что вылазка уже себя оправдала, чем бы ни закончился разговор. А значит, самый разумный выход — принять правила игры и спокойно всё выяснить:
— Ну, так о чём же всё-таки речь?
— Потенциальные работодатели обратились ко мне и попросили подыскать им подходящего человека. Я счёл вас оптимальной кандидатурой. Всё просто.
— Так… — протянул Иван. — То есть вы…
— Моя задача — обеспечить переговоры между людьми, которые не могут общаться лично.
— Да, теперь понимаю — заказчики не желают светиться… Знаете, я до последнего был уверен, что надо мной хотят подшутить… Ваш дурацкий фокус с визиткой ввёл меня в заблуждение… Нет, ну серьёзно, к чему этот цирк с письмом? Позвонили бы сразу по телефону… Короче говоря, Свен Аскольдович, спасибо, что внесли ясность. Передайте работодателям, что я такими вещами не занимаюсь.
Иван хотел встать, но собеседник жестом попросил подождать и сказал с лёгким беспокойством:
— Иван Егорович, вы, похоже, неверно истолковали мои слова. Не знаю, что именно вы подумали…
— Да ладно вам, чего уж тут истолковывать. Вы хотите слить в прессу какое-то, извините, дерьмище. Компромат на конкурентов, скорей всего. Но, повторюсь, это не ко мне.
То ли седобородый был хорошим актёром, то ли услышанное его искренне удивило, но он выставил перед собой ладони и поспешно проговорил:
— Нет-нет, уверяю вас, ничего подобного! Никакого компромата! Никаких сливов! Речь о длительном официальном контракте, который вам хотят предложить…
Теперь удивился уже Иван:
— Если официально, то к чему эта конспирация?
— Тут не в конспирации дело — проблема, скорее, технического характера. Очень скоро вы всё увидите сами — при условии, что мы с вами договоримся. Но сначала я должен задать несколько вопросов — это недолго, буквально пара минут. Буду признателен, если вы уделите мне это время.