Коронавирус
Шрифт:
Так, кстати, а что там с этой китайской напастью?
Ага, в китайской провинции Хубей зарегистрировали тысячу шестьсот девяносто три новых случая заболевания, умерло за сутки сто тридцать два человека.
В медучреждениях Китая проходят лечение сорок три тысячи пациентов, девять тысяч двести восемьдесят девять находятся в тяжелом состоянии, тысяча девятьсот шестьдесят семь – в критическом…
Ну вот опять, только за Китай порадовался, вчера вроде немного лучше было… Как на качелях коронавирус качается – лучше – хуже, лучше – хуже… И сколько это все протянется? Неделю? Месяц? Год? Про год подумал и даже сам немного испугался. Не, никакого года нам не надо. Завтра бы все это закончилось. Вот хорошо то бы как стало.
Число инфицированных во всех странах мира составляет уже семьдесят тысяч сто девяносто шесть человек… умерло две тысячи десять человек… Вот, уже больше двух тысяч, печально…
Четырнадцать тысяч триста семьдесят шесть человек удалось на сегодняшний день вылечить…
Власти Китая не дали разрешения экспертам ВОЗ на работу в провинции Хубей и городе Ухань… Ну, это уже ни в какие рамки. Приехали эксперты, а они их в очаг эпидемии не пускают. Тогда вообще зачем разрешили приехать? Посмотреть достопримечательности?
Россия, Россия, а что у нас?
В РФ на сегодняшний день досмотрены более трехсот шестидесяти трех тысяч прибывших из КНР российских граждан. Ага, граница на замке… Каждого досмотрел врач – инфекционист или эпидемиолог какой-нибудь? Сомнение гложет…
В России под наблюдением врачей находится более четырнадцати тысяч семисот прибывших из КНР граждан. Роспотребнадзор развернул сто двадцать пять учреждений для находящихся под наблюдением прибывших из Китая. Вот это правильно. Больше бы надо.
Про вирус больше ничего свежего не находится – пора и поработать.
Тем более, вот и работа нарисовалась. В виде Константина, скупщика мобильного.
– Костя, тебе, видно, деньги совсем не нужны?
– А, чо?
– Канделябры, что ты оставлял на реализацию, уже, когда проданы, а ты за денежкой не заглядываешь. Забогател, наверное.
– А, я, как в Китае. Правило двух недель.
Господи прости, и этот про Китай.
– В смысле?
– Тут по телевизору показали – они у себя в Китае наличные деньги теперь моют, потом ультрафиолетом дезинфицируют, а потом на две недели – в карантин. Чтобы вирус погиб. Хранят в темном месте.
– Ну тогда, за деньгами ко мне через две недели. Я твои деньги еще не мыл, ультрафиолетом не обрабатывал. Карантин они не проходили. А пока – до свидания. Денежки твои в темном месте у меня пусть две недельки поживут. Авось приплод какой мне дадут.
– Не, Сергей, деньги давай. Пошутил я про карантин. Мы же не в Ухане.
– Где пропадал то?
– Да так, дела были. Про монисто, помнишь, говорил. Привезли.
– Показывай.
Выкладывает кучку серебра на стол. Как я и предполагал – монисто, уже разобранное.
А не совсем рядовое монисто когда-то было. Местами даже с особенностями.
Кроме биллона, тертого и пробитого, много крупных монет. Банковского серебра.
Так, интересно, несколько торговых долларов из позапрошлого века, ну это не дефицит. Даже без дырок. По сути – весовое серебро.
Пять талеров Марии Терезии. Из той же оперы. Хотя, каким-то образом характеризуют хозяйственные связи финно-угорского населения того времени. Изъяли из оборота и на украшения использовали…
А вот про эти монетки надо Константина аккуратно спросить. Как он их оценит.
– Костя, а вот эти четыре штучки, как дорого мне обойдутся?
– Хотелось бы все сразу.
– Ну и куда мне этот биллон тертый, или николаевские рубли убитые? С дырами. Торговые доллары и талеры тоже можешь себе на шею повесить. Вот эти четыре портретника мне только немного интересны. Под реставрацию. Денег еще придется вложить, да и продавать буду как восстановленные.
Подумал, повертел в руках Константин монетки, мною отобранные… Калькулятор достал. Посчитал.
– Только тебе. По старой дружбе. Два металла. По весу. Без учета пробы.
– Семьдесят четыре за грамм? Ничего не треснет? Пятьдесят. Сам знаешь, никто дороже не даст.
Помялся. Подумал. Снова калькулятор потерзал.
– Ну только тебе. Как постоянному покупателю и другу давнему. В убыток почти себе отдаю.
– Спасибо, кормилец. Свечку за твое здоровье поставлю. Это я тебе, как постоянному клиенту, полтинник предложил.
– Ладно, забирай. Вешаем. Сколько там будет.
– Двадцать восемь и два, двадцать восемь и три, двадцать восемь и три снова, двадцать восемь и четыре. Это по весу. В рублях сам считай. Или баксами брать желаешь? Сразу говорю – нет валюты. В моей лавочке только отечественные деньги в ходу. Я патриот и законы не нарушаю.
– Ой – ой – ой… Видели мы таких карликов и побольше. Законы он не нарушает. Может ты еще и партейный, батюшка? Эх, жалко совсем мало тертенькие. Как от сердца отрываю. Бери, владей, кровопивец.
– Согласен, потом петров довесили или сборка тебе попала…
– Скорее сборка. Такие из оборота, скорее всего, не попали бы. Может из заначки какой?
– Ну, сейчас гадать будем. Четыре петра вторых. На одно монисто. С монетами конца девятнадцатого – начала двадцатого века. И вдруг – четыре монеты начала восемнадцатого. Практически не ношеные. Обе стороны немного потерты. А не как на монисто обычно. Пришли откуда-то позже, потом их довесили. Испортили, зла на них нет, монеты. Не могли взять что другое.
– Ха, мне один мужик в Москве про дворик на монисто рассказывал…
– Приходи с литрой блю Уокера, я тебе еще не то расскажу… Даже в виде песни чего хочешь в уши надую.
– У меня только ноль семь, литра нет.
– Да ты, братан, не нашей жизнью живешь. Еще скажи, в дютике купил, по скидке…
– Все. Все… А куда на реставрацию?
– В Ебург.
– Понято. Ну успехов. Остальное не надо?
– Нет. И тебе не болеть. Маски то продал?
– Три цены поднял. Надо было придержать.