Короли Бурбона
Шрифт:
— Да, я знала, что ты приедешь, — спокойно сказала она.
Оказывается, они думали о разном. Он переминался в своих Guccis, по новой переживая разгар их отношений, а она была совершенно нетронута его присутствием.
— Ты видел ее? — спросила она. Потом нахмурилась. — Эй?
Какого черта она спрашивает его? Ах, да.
— Я слышал, что она уже приехала домой из больницы.
— Около часа назад.
— Она в порядке?
— Она осталась здесь с подачей кислорода через маску. Что ты думаешь? — Лиззи покосилась в сторону, в которую она направлялась. — Слушай, если ты меня извинишь, я собираюсь…
— Лиззи, — сказал он низким голосом. — Лиззи, я...
Стоило ему замолчать, как выражение ее лица стало незаинтересованным.
— Сделай нам обоим одолжение и не утруждай себя, ладно? Просто иди к ней и... сделай все остальное, ради чего ты приехал сюда, хорошо? Оставь меня в покое!
— Господи, Лиззи, почему ты не хочешь выслушать меня…
— А почему мне следует? Странный вопрос.
— Потому что цивилизованные люди позволяют другим высказаться, обычная вежливость…
И бум! понеслось.
— Прости? — воскликнула она. — Только лишь потому, что я живу над рекой, и работаю на твою семью, это делает меня своего рода приматом? Действительно… ты готов разъяснить мне это?
— Это не то, что я имел в виду…
— О, я думаю, что это…
— Клянусь, — пробормотал он, — любимая мозоль…
— Что, Лейн? Показать снова? Извини, но тебе не разрешено крутить такие вещи с такой как я, одна проблема. И она касается тебя. И она всегда будет касаться тебя.
Лейн всплеснул руками.
— Я не могу достучаться до тебя. Все, что я хочу сделать, это объяснить…
— Ты хочешь что-нибудь для меня сделать? Отлично, вот, — она сунула ему в руки наполовину наполненный кувшин с лимонадом. — Отнеси это на кухню и попроси кого-нибудь наполнить. Затем ты можешь попросить их отнести его обратно к бассейну, или возможно, ты захочешь сам его отнести… твоей жене.
С этими словами она развернулась и рванула в ближайшую дверь. И пока она шагала по лужайке по направлению к оранжерее, он не мог решить, что его больше привлекает: треснуть головой об стену или бросить в нее кувшин, или же проделать то и другое.
Он выбрал вариант четыре:
— Черт, долбаный, бл*дь…
— Сэр? Могу ли я быть полезен для вас?
Лейн взглянул на пятидесятилетнего мужчину с британским акцентом, который был одет, словно он представлял похоронное бюро.
— Черт побери, а вы кто?
— Мистер Харрис, сэр. Я Ньюарк Харрис, дворецкий, — мужчина поклонился в пояс. — Пилоты были достаточно любезны, позвонив заранее и сообщив, что вы едете. Могу ли я взять ваш багаж?
— У меня нет багажа.
— Очень хорошо, сэр. Ваша комната готова, и, если вы исследуете ваш гардероб и решите что-то обновить, для меня будет в удовольствие купить вам все необходимое.
Ох, нет, подумал Лейн. Неа, он не останется… он знал это чертовски хорошо, что выходные были на носу, а цель его визита не имела ничего общего с цирком «The Derby Brunch».
Он сунул кувшин мистеру Денди.
— Я не знаю, что здесь и мне плевать. Просто заполните его и отнеси туда, где он был.
— Рад познакомиться, сэр. Вам понадобится…
— Нет, вот и все.
Мужчина, казалось, удивился, Лейн протиснулся мимо него и направился в сторону части дома обслуживающего персонала. Но, конечно же, англичанин ничего не спросил. А кто бы спросил, учитывая настроение, в котором он был? Это не только правильный этикет дворецкого, но скорее всего в нем проснулось такое понятие, как самосохранение.
Две минуты в доме. Две чертовых минуты.
А он уже готов был взорваться, как ядерная бомба.
4.
Лейн промаршировал в обширную профессиональную кухню и сразу же был ошеломлен «шумом запахов» и тишиной. Хотя здесь находилось больше десятка поваров, в белой униформе, склонившихся над из нержавеющей стали рабочими столами и Викинг печками, никто из них не говорил, все трудились. Некоторые даже не подняли головы, однако, другие узнали его и перестали заниматься своим делами, он проигнорировал их реакцию: «О, Мой Бог!» Он свыкся с такой замедленной реакцией, связанной с его появлением где бы то ни было, поскольку его репутация всегда опережала его появление, распространившись по всей стране в течение многих лет.
Спасибо, «Ярмарка тщеславия», которая разоблачила его семью десятилетия назад. И три рекламные статьи туда же, и домысливания в желтой прессе, и начало компании с подшучиваниями в Интернете.
Однажды этот самый примитивный из прессы, рассматривающий статус знаменитостей, сосунок поймал его?
И его не удалось остановить.
Подойдя к двери с пометкой «ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ», он пригладил свою рубашку, подтянул вверх брюки, прошелся по волосам. Пожалев, что не воспользовался временем, чтобы принять душ, побриться и переодеться.
И он действительно желал, чтобы встреча с Лиззи прошла намного лучше. Похоже ему необходимо придумать что-то другое.
Его стук был тихий, уважительный. Ответ он получил тут же:
— Что ты стучишься, — рявкнул женский голос с южным акцентом.
Лейн нахмурился и толкнул дверь. И остановился, как вкопанный.
Мисс Аврора стояла у плиты, запах горящего масла, потрескивающего в воздухе, как дробь барабанов, от жарящейся курицы на сковороде, наполнял комнату, с прической — короткий боб с супер-тугими черными колыхающимися кудрями, в том же домашнем халате, в котором он ее видел, когда уехал на север.
Единственное, на что он был способен — моргнуть, и подумал, что кто-то сыграл с ним дурацкую шутку.
— Ну, не стой там просто так, — огрызнулась она. — Помой руки и достань переносные столики. Я закончу через пять минут.
Верно то, что он ожидал ее увидеть, лежащую в постели с простыней до груди, с затухающем огнем в глазах, ожидающей, когда ее возлюбленный Иисус призовет ее к себе.
— Лейн, возьми себя в руки. Я еще не умираю.
Он потер переносицу, и волна усталости одолела его.