Чтение онлайн

— А…

Охранник сверился с записями и махнул рукой. Шлагбаум поднялся, квадратный «Мерседес» медленно вкатился на парковку, остановился на свободном месте, и дикари высыпали наружу.

— Круто, — оценил Иголка количество дорогих автомобилей. — Копыто, а мы сможем купить новый джип?

— Мы все сможем, — уверенно ответил уйбуй, поправляя перед зеркалом галстук. — Мы, мля, озолотимся.

И пощупал висящий под рубашкой «Повелитель».

— А два джипа купить сможем?

— Зачем тебе два?

— Для понтов, Копыто, для понтов. Прикинь, подкатываем на двух джипах…

— Ага! Типа, в одном одна половина Иголки, а в другом — другая, — не удержался Контейнер.

Шустрый боец засопел, покосился на грубияна, но промолчал: рослый Контейнер мог запросто реализовать свою мысль насчет половинок.

— Смотри, Копыто, какой-то лох ключи в машине оставил!

Не дожидаясь реакции сородичей, Иголка распахнул дверцу черного «Мазератти» и завладел связкой.

— Во, идиот, да?

— Типа, надеешься, что хозяин тебе чаевых отсыплет? — заржал Контейнер.

— При чем здесь хозяин? — прищурился Иголка. — Тачка хорошая, ключи у нас…

— И думать забудь, — отрезал Копыто, отбирая у бойца связку. — У нас, в натуре, серьезное дело.

— Вот и я о том же! Уедем отсюда на новой тачке.

— Ну, ты кретин! — Уйбуй внимательно оглядел блестящий автомобиль, на мгновение задержал взгляд на тонированном лобовом стекле, наморщил лоб, словно припоминая чего-то, не припомнил и закончил осмотр. — Дорогая игрушка.

— А я что говорю! Давай ключи, я мигом ее…

Машина тихо пикнула: автоматически сработала охранная сигнализация.

— Вот и хорошо. — Копыто опустил связку в карман. — Сейчас мы все равно заняты, мля. А будем уезжать… — Дикарь потрогал пальцем крыло «Мазератти», автомобиль, судя по всему, запал в уйбуйскую душу. — Будем уезжать — посмотрим.

И повернулся к подошедшим челам:

— Чего?

Их было трое. Тоже охранники, но не в униформе: строгие костюмы, рубашки, галстуки, гарнитуры на ушах и едва заметные пистолетные выпуклости под пиджаками. Глаза холодные.

— Господин Копытов?

— Да.

— Мы вас проводим.

— Пошли, — согласился уйбуй. — Я уже задолбался тута ошиваться.

— Надеюсь, вы помните, что можете взять с собой только одного сопровождающего? — невозмутимо продолжил старший из охранников.

— А остальные?

— Им придется покинуть бизнес-центр.

Иголка, по обыкновению, попытался высказать свое мнение, но Копыто отвесил бойцу подзатыльник и ткнул пальцем в Контейнера:

— Он пойдет.

Здоровяк вытащил из машины чемодан с деньгами.

— Оружие…

— Помню, помню…

Уйбуй добавил пару ругательств, но пистолет на сиденье бросил, послушно поднял руки, позволяя себя обыскать, после чего направился к лифту.

Московская обитель.

Москва, Царицынский парк,

5 ноября, пятница, 11.57

— Как ваши дела, Захар? Врачи говорят, к вечеру вы полностью поправитесь.

Справедливости ради следует отметить, что особой заслуги эрлийцев в столь быстром выздоровлении не было: организм масана крепок, раны, нанесенные ему Робене, не являлись фатальными, так что епископ встал бы на ноги и без чудодейственных снадобий. Правда, только к утру.

— Чтобы окончательно поправиться, мне нужны отнюдь не бальзамы, — проворчал Треми.

— Я знаю. — Сантьяга расположился в кресле напротив кровати. Улыбнулся. — Я позаботился о том, чтобы у вас появилась возможность восстановить силы.

Верным друзьям ни в чем отказа не будет. К навам относились по-разному, но никто не спорил с тем, что темные никогда не забывали о нуждах своих друзей.

— Мне нужна пища, — холодно произнес епископ.

— Именно о ней я и говорил, — кивнул комиссар. — Доставят ближе к вечеру, после того как эрлийцы закончат со своим лечением.

— Хорошо.

Захар поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее, и замер так, чтобы не встречаться взглядом с Сантьягой. Треми знал, почему нав примчался в госпиталь, и ждал предстоящего разговора без особой радости.

— Комиссар, мне показалось или вы действительно приехали в гараж на моей машине?

— Черный «Мазератти»?

— Именно.

Сантьяга на мгновение задумался.

— Я оставил ее в гараже. Простите великодушно: совершенно выпало из памяти. Но я немедленно распоряжусь, чтобы ее доставили в ваш офис.

— Не нужно, — буркнул Треми. — Я поеду в гараж. Хочу побывать там…

Ему не было стыдно за свою сентиментальность. Да, Гаврила погиб. Молодой, неопытный, глупый. Захар знал, что память о «кривом» юнце сотрется через пару дней, что образ Гаврилы не останется с ним на всю жизнь — епископ похоронил не одного такого вот Гаврилу. Но парень имел право на проявление уважения. Этот долг Треми обязан был отдать.

— Раз уж мы заговорили о вчерашнем бое, — мягко начал комиссар, — мне показалось, что в последнем ударе не было необходимости. Противник был парализован.

— Я не сдержался, — после паузы ответил Захар. — Был слишком взвинчен: ранение, смерть Гаврилы…

— В такие минуты трудно остановиться, — согласился Сантьяга.

— Рад, что вы меня поняли.

— Да… взаимопонимание — это замечательно.

На некоторое время в палате установилась тишина. Комиссар молча поигрывал брелоком, изображающим грызущую орехи белку, Треми угрюмо смотрел в окно. День выдался пасмурным, тяжелые тучи придавили небо к земле, серый свет не красил мир, а тонированные стекла окна делали картину еще более безрадостной. Почти такой же мрачной, как и разговор с Сантьягой.