Чтение онлайн

Мы с Лукасом бродили от ларька к ларьку. Я пробовала еду, которую он предлагал, и говорила с продавцами с его помощью. Это был самый счастливый момент с моего прибытия в Фейри, и я чувствовала себя как дома здесь, где было меньше формальностей и где было так много разных людей. Королевский двор был прекрасным и изысканным, но ему не хватало живости и тепла этого места.

Люди Лукаса держались достаточно близко, чтобы отреагировать на любую угрозу в сторону принца, но при этом не толпились вокруг нас. Это было не так, как в моём мире, где они шли рядом с ним на равных. Они могли быть лучшими друзьями, но здесь они больше походили на королевскую стражу.

Время от времени к нам подходили придворные фейри, и Лукас останавливался, чтобы перекинуться с ними парой слов. Некоторые женщины пытались удержать его, но, к их ужасу, он никогда не задерживался с ними надолго. Кроме того я не упустила тот факт, что, когда я была с ним рядом, он постоянно говорил на английском.

Во время одного из его разговоров я отошла на несколько метров, чтобы посмотреть, как музыкант настраивает продолговатый струнный инструмент. Он дернул за несколько струн, и меня охватил восторг. Он звучал как классическая гитара. Мои пальцы зачесались от желания попробовать его. Может быть, я смогу найти такую же, раз уж мне пришлось оставить свои гитары дома.

Музыкант увидел, что я наблюдаю за ним, и махнул мне рукой. Он сказал что-то на языке фейри, и я покачала головой, показывая, что не понимаю его. Он нахмурил брови, а затем улыбнулся и протянул мне инструмент.

Я взяла его нетерпеливым движением и села на каменную скамью рядом с ним. Вначале было неудобно держать инструмент, а его струны были сделаны из волокна, которое я никогда не видела. Первые несколько аккордов, которые я сыграла, заставили меня вздрогнуть, моим рукам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к ощущению струн. Как будто у моих пальцев был собственный разум, они начали играть «Анину песню». Она не звучала точно так же, как когда я играла её на моей гитаре, но я забылась в знакомой мелодии. Рынок исчез, и я снова была дома в своей спальне, играя для Финча и Аислы.

Песня закончилась, и хлопки вернули меня в настоящее. Я огляделась вокруг и обнаружила небольшую толпу, которая аплодировала мне. Улыбаясь, я встала и передала инструмент музыканту.

— Спасибо, — сказала я, и он улыбнулся в ответ, показывая, что он понял если не слова, то смысл.

Я повернулась туда, где оставила Лукаса, и обнаружила, что он смотрит на меня с задумчивым выражением лица. Я вопросительно подняла брови, но он только лишь улыбнулся. Иногда было сложно понять, о чём он думает, но сегодня он выглядел расслабленным и довольным.

Маленькая эльфийская девочка с рикой подбежала ко мне. Я наклонилась, чтобы погладить существо, и была удивлена, почувствовав, как меня за тянут волосы. Я с удивлением взглянула на девочку, которая провела своими маленькими пальчиками по моим волосам.

— Миссе, — сказала она на фейри.

Взрослая женщина-эльф поспешила к нам и осторожно убрала руку девочки с моих волос. Выражение лица женщины было тревожным, как у матери, которая переживает, что её ребёнок сделал что-то не так.

— Всё в порядке, — сказала я, но мои слова, казалось, только ещё больше расстроили её.

Я огляделась по сторонам в поисках помощи и испытала облегчение, когда рядом со мной появился Фарис.

Он что-то сказал матери, она робко ответила, едва встретившись с ним глазами. Когда она снова взглянула на меня, у неё появилась небольшая улыбка и менее расстроенный вид. Я улыбнулась в ответ, и она поклонилась прежде чем увести свою дочь, пробираясь через толпу.

— Я не хотела расстроить её, — шепотом сказала я Фарису.

Он покачал головой.

— Конечно. Она подумала, что её ребёнка накажут за то, что она коснулась спутницы принца.

Я в ужасе уставилась на него.

— Но этого не произойдет, правда?

— Никто не посмеет обидеть ребёнка, но при дворе есть люди, которые считают горожан ниже себя. Они нагрубили бы матери.

Я сжала губы, моё хорошее настроение исчезло от напоминания, что неважно в каком мире ты живешь, такие люди всегда будут существовать.

— Маленькая девочка сказала что-то, когда коснулась моих волос. Что значит «миссе»? — спросила его я.

Фарис улыбнулся.

— Это значит «красивая».

Он проводил меня назад к Лукасу, который наклонился и сказал:

— Ты никогда не играла для меня.

Дразнящая нотка в его голосе заставила мой желудок подскочить.

— Попроси вежливо, и я сыграю.

Лукас мягко рассмеялся, и у меня перехватило дыхание. Я флиртовала с ним? И он флиртовал в ответ?

Мы продолжили нашу прогулку, и я притормозила у книжной лавки.

— Ох, Лукас, мы должны остановиться здесь.

Вздох рядом предупредил меня о моём промахе, и моё лицо начало гореть. Я понизила голос.

— Я продолжаю забывать, что ты коронованный принц.

— Должно быть, ты единственный человек в Неблагом Дворе, кто это делает, — прошептал он.

Я не могла сказать, был ли он разочарован во мне или нет.

— Извини.

— Мне это нравится, — его рот изогнулся. — Но это между нами.

Я улыбнулась в ответ.

— Мой рот на замке.

Мы подошли к ларьку, в котором находились книги на полках и в деревянных ящиках. У каждой книги была тканевая обложка с простым тисненым названием, и большинство из них, по словам Лукаса, были художественными произведениями. Они все были написаны на фейри, так что я не могла их прочитать… пока. Я пролистала некоторые из них, заинтересовавшись плавным написанием, которое было языком фейри. Трудно было поверить, что скоро я смогу говорить и писать на фейри. И, в конце концов, смогла бы овладеть любым из человеческих языков.

Я подняла зелёную книгу и обнаружила, что каждая вторая страница — это подробный рисунок растения фейри. Когда я показала её Лукасу, он сказал, что текст на противоположной странице описывает растение и способы его использования в медицине или кулинарии. Моим родителям понравилась бы эта книга, даже если бы они не смогли её прочесть. Зная мою маму, она попросила бы кого-нибудь перевести её, как только получила бы.

Я посмотрел на продавца книг, и тут до меня дошло, что у меня нет денег, чтобы купить эту книгу. Я видела, как люди обменивают тонкие кусочки металла, которые здесь использовались в качестве валюты, но у меня не было своих.