Чтение онлайн

Рога громко трубили. Дружинники Рагнфрёда пустились вперед бегом. Хорошо обученные, они держали щиты вплотную один к другому, образуя почти сплошную стену. Следом поспешали ополченцы. Ласточка заметила, что они держались очень неуклюже; куда хуже, чем можно было ожидать.

Запели в воздухе стрелы. Замелькали копья и камни. Только она одна услышала вопль, почувствовала холод и покачнулась на своих крыльях в небе, откинутая в сторону только что выброшенной из тела душой. Воины, находившиеся на равнине, могли заметить, но скорее всего не заметили юнца, осевшего наземь со стрелой в глазу. Они были слишком сильно захвачены своим наступательным порывом. Ноги сразу же растоптали тело, превратив его в бесформенное пятно.

Вот войска столкнулись. Сверкнули мечи и секиры. Трещали разрубаемые кости, из плоти обильно лилась кровь. Отмечая каждый свой шаг алым пятном, Рагнфрёд прорубал себе путь вперед и в глубь вражеского войска.

Хокон держался твердо. Люди рядом с ним падали, и постепенно вокруг него образовался вал из мертвых тел и стонущих, корчащихся раненых. Нападавшие скользили и спотыкались в мокрой от крови траве. Оборонявшиеся пользовались этими мгновенными заминками и рубили врагов. Внезапно движение смертоносного меча Рагнфрёда замедлилось и прекратилось. Яростный ветер смерти отбросил Гуннхильд в сторону, к кораблям, стоявшим на отмели.

А оттуда она с ужасом увидела, как может увидеть только нагая и бестелесная душа, что правое и левое крылья войска Хокона одновременно качнулись вперед, чтобы сомкнуться вокруг наступавших. Он, должно быть, планировал это заранее, дал приказания своим предводителям, выбрал сигнал, который протрубит рог, когда он решит, что время наступило.

А ведь она могла по крайней мере предсказать это, могла даже предупредить!

Как? И что это дало бы?

Фланги войска Рагнфрёда сразу же подались. Эти земледельцы и их работники, рыбаки, охотники, пастухи, звероловы и еще более простой народ не имели никакого желания сражаться против таких же, как они сами. Правда, некоторые неумело сопротивлялись и в конце концов погибали. Большинство побросало оружие и пустилось наутек. Впрочем, многим не удалось вырваться на свободу.

Мгла, наползавшая с севера, постепенно заполняла небо. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь эту пелену, казался медно-желтым. Ветер с каждым мгновением усиливался и уже начал яростно завывать.

Рагнфрёд и его закаленные воины устояли. Дружинники быстро сплотились вокруг своего короля. Люди Хокона нахлынули на этот островок, отступили, накатились снова… Знаменосец Рагнфрёда под защитой самого короля и его ближайших соратников двинулся с места. Рога протрубили вызов ветру. Король начал пробиваться назад, к своим кораблям.

Но тут крылья войска Хокона, исполнившие свою Мясницкую работу, повернули и тоже ударили по королю и его дружинникам. Столь мощным был нажим, что некоторые убитые даже не могли упасть на землю. Они качались с разинутыми ртами, с остановившимися взглядами, они мешали своим боевым товарищам, будто стали их врагами. Завывания, крики, грохот и скрежет прорывались сквозь все более яростный вой ветра.

Теперь — или уже никогда — наступило время Гуннхильд. Ради этого ей придется истратить все, что она являла собой.

Ласточка рассеялась в воздухе. К земле устремилась тень, невидимая как на фоне надвигавшегося мрака, так и над изрытой, густо залитой кровью землей. Родственная смерти, она соприкасалась с отлетавшими от тел душами. Их скорбные вопли звучали пронзительнее, чем стон ветра. Гуннхильд неслась вперед.

Ей нужно было приблизиться к людям Хокона сзади. Там, в отдалении от боя, не было ни одного убитого. Они держались слишком далеко, и железо не могло скосить никого из них.

У них была особая обязанность: они придавали силу нападению, они были той стеной, на которую опирались сражавшиеся, где бы ни происходила сама схватка.

Она будет проходить сквозь кольчуги, проскальзывать между ребрами, вкладывать ледяной холод и ночную тьму в сердце за сердцем. Она станет самим страхом. Сражение — это водоворот, где люди мечутся вслепую, не вольные ни над чем из того, что происходит в самом небольшом отдалении от них. Как только некоторые почувствуют страх, он, неведомо почему, начнет переходить от одного к другому, пока не сокрушит всех, даже дружинников, для которых война была самой жизнью. Если они не кинутся в бегство, то, по меньшей мере, подадутся назад, дав Рагнфрёду возможность отбить атаку.

Из мглы, занимавшей всю северную часть неба, выехал галопом черный огромный жеребец. Его глаза пылали огнем, а грива развевалась, словно подхваченная штормом. Он нес на себе женщину столь же могучего облика, одетую в кольчужную броню; в правой руке она держала копье, с которого капала кровь. Только тень видела, только тень слышала стук этих копыт и волчий вой наездницы. Когда-то давным-давно Гуннхильд уже видела ее. Тогда она сбежала. Сегодня она не могла позволить себе этого.

Тень метнулась вверх, чтобы встретить Торгерд Невесту Могилы.

Копье нанесло удар. Тень вокруг раны стала истончаться. Она вцепилась в шею наездницы. Торгерд попыталась оторвать ее от себя. Ее ногти раздирали тень. Гуннхильд продолжала держаться! И даже усиливала свой захват. Черная лошадь испуганно вскинулась на дыбы и заржала. Торгерд выпустила тень, чтобы ухватить узду. Тело Гуннхильд, лежавшее вдалеке, зарычало во сне. Тень протянула призрачные, как дым, руки, засунула их в открытый рот наездницы и, не давая ей дышать, пропихивала их все дальше, в горло и к сердцу.

Но, делая это, Гуннхильд почувствовала, что ее силы стремительно убывают. Как бы ни назвать то, что сейчас происходило: войной богов или боем между ведьмой и некой Силой, она все же была старухой, которая могла лишь делать все, что было в ее силах, чтобы спасти своего сына и кровь своего сына.

Торгерд заставила дрожавшего коня остановиться на одном из несшихся в воздухе вихрей. Она оторвала от себя тень и швырнула ее в сторону. Тут же ее настигло и проткнуло копье валькирии. Распадаясь, с трудом удерживая свои клочья, тень отступила.