Чтение онлайн

– Кто такая Зинка? – искренне удивилась я.

Тамара скривилась.

– Ну не надо! Мы вроде разговариваем начистоту. Я заплачу тебе, получится двойная прибыль. От Зинки и от меня!

– Честное слово, я не знаю никакой Зинаиды, – пробормотала я.

Тамара сказала:

– За неделю до того, как мы въехали в этот жуткий, отвратительный, неприспособленный для жизни дом с одним туалетом на третьем этаже, я совершенно случайно столкнулась с тобой в кафе «Рисо». Помнишь?

– Конечно, нет, – ответила я, – впервые увидела тебя здесь в тот день, когда мы разместились на базе.

Тома погрозила мне пальцем.

– Все тайное непременно становится явным. Я люблю «Рисо», там лучшие в городе яблочные пончики.

– Ты не оригинальна, – кивнула я, – за этим десертом в кафе народ и ходит.

Тамара втянула ноги на кровать.

– Я обратила внимание на ярко-рыжую девушку, она звенела браслетами, брелоками, имела кучу татуировок на руках и, несмотря на холодную осень, сидела в майке. Помнится, я еще подумала: «Вот идиотка. Наделала себе картинок, и теперь хвастается». По тебе просто скользнула взглядом, присмотрелась лишь тогда, когда ты поцеловалась с Зинкой, она к вам подошла.

Я напрягла память.

– Молодая женщина с волосами цвета морковки – моя подруга Кира. Она парикмахер и владелица тату-салона, сама отличный «набивщик». Наколки у нее не для понта, это состояние души, сюртучок она скинула, потому что выпила горячий какао. А Зину я напрочь не помню, в «Рисо» много народа, наверно, я столкнулась с кем-то из своих не очень близких знакомых. Ничего удивительного.

Тамара подпрыгнула на матрасе.

– Хитрюга! Зинаида – владелица магазина «Леона», бутик расположен через десять метров от «Комареро», он тоже на Тверской. До того, как Капитолина начала бизнес в Москве, Зинка одна держала на центральной столичной улице точку с дешевым товаром. Сама знаешь, какие там цены. Когда Зинаида стала продавать шмотки за копейки, ей предрекали полный крах. Говорили, молодежь на Тверскую за футболками не сунется, она думает, что около Кремля за простенькую шмотку триста евро попросят, поэтому пойдет в большой мегамолл на МКАД. А человек с толстым кошельком не переступит порога лавки, где в центре зала стоят корзинки с объявлениями: «Все по пятьдесят рублей». Москвичи большие снобы, им надо ехать в метро с фирменным пакетом, торжественно поставить его себе на колени и поглядывать на окружающих с превосходством: «Видите, где я отовариваюсь? В Гуччи-Пуччи-Легуччи-Дуруччи!» Но оказалось, что обладатели золотых кредиток охотно разбирают свитерочки «три за одну цену». Зинка учла российский менталитет. Пакетов с рекламой заведения не напечатала, на кассе тебе все положат в бумажную сумку без опознавательных знаков. Она много сил положила на отвоевывание своего куска пирога, и тут, бабах, приперлась Капа! Открыла почти вплотную магазин той же ценовой категории, можно сказать, пользуется сливками из Зинкиного кувшинчика, даже идею с безымянными пакетами стырила. А теперь еще и конкурс. Бабло к Капе льется, Зина теряет прибыль. Вот она и решила повесить камень на шею наглой захватчицы. Если конкурс «Комареро» накроется медным тазом, будет облом, Капа не вернет деньги, вложенные в шоу. Зина наняла тебя для грязной работы. Невестку Капитолина в нечестной игре не заподозрит. И ты начала! Нашла под базу отвратительное место! Думала, если участниц и устроителей в параше поселить, то непременно скандалы начнутся!

– Никакого отношения к съему особняка я не имею, – стала оправдываться я, – это здание вроде приглядела Рита.

Тамара хлопнула ладонью по кровати.

– Не ври-ка, Зяма очень возмущался ужасными условиями, он мне сказал: «Чертова Евлампия! Из-за нее тут очутились! Небось ей Михаил за рекомендацию денег дал».

Я на секунду потеряла дар речи.

– Да быть такого не может! Я ничего не слышала о Груздевых, пока в дом не вошла. Сама была в шоке. С Зиной я незнакома!

– Я видела, как ты целовалась с конкуренткой Капитолины, – уперлась Тамара.

Я попыталась найти логическое объяснение увиденному ею.

– Мой муж Макс знаком с огромным количеством народа, Кира делает татуировки почти всей Москве, у меня масса шапочных друзей. Охотно верю, что кто-то подошел ко мне в «Рисо» со словами: «Давно не виделись, ты чудесно выглядишь», – и чмокнул меня в щечку.

Тамара встала с кровати.

– Предлагаю сделку. Я молчу и не рассказываю Капитолине о том, что невестка ведет двойную игру, не говорю ей: «Капа, поинтересуйся, куда подевалась Катя? Зачем Евлампия ее спрятала? Не потому ли, что ей приказала так поступить Зина, а? Если из десяти финалисток одна внезапно исчезает, это не очень хорошо для конкурса». Ты думала, что отвратительные условия, предоставленные Михаилом Матвеевичем, вызовут бунт у участниц и администрации конкурса, никому не захочется здесь жить. Только откровенно недоброжелательный к хозяйке «Комареро» человек мог снять эту базу. Но твой расчет не оправдался, и тогда в ход пошли совсем грязные технологии.

Я онемела, а Тамара не замолкала:

– Не встречалось мне невестки, которая не мечтала бы съесть свекровь. Мать мужа способна здорово влиять на него. Прочувствуй перспективу, я растолковываю Капитолине суть твоих махинаций, и та считает делом своей жизни развести вас. Мне вообще-то наплевать на конкурс. Когда ты дела куда-то Катьку, я только обрадовалась, у Ольги появилось больше шансов. Но сейчас, когда ты решила поиграть в Шерлока Холмса, предупреждаю: не лезь не в свое дело. Лена умерла случайно, про ее аллергию никто не знал! Ты молчишь, и я молчу. Ты болтаешь языком? Извини, и мой на привязи не удержится!

– После этой беседы я совершенно уверена: глупость с зельем и чердаком устроила Оля, – рявкнула я. – Ты на короткое время потеряла самоконтроль, но уже через пять минут в твоей голове возник план, как выбраться из капкана. Оля ринулась к тете, а та схватила леску, салфетки и понеслась на чердак. Думаю, через какое-то время ты собиралась сказать про наличие чердака. А после обнаружения трупа ты бы напомнила народу про «киллера красоты». Но я залезла туда до того, как поднялась суматоха. Ты подумала, что следователи обязаны сами вспомнят про маньяка. А если нет, то ты им через некоторое время подскажешь. А? Тамара!

– Значит, договорились, – словно не услышав моих слов, заявила стилист, – мы друг от друга зависим.

– Я не прятала Катю! – взвилась я.

– Ой ли! – ухмыльнулась Тамара. – Я видела, как она через окно спальни вылезла, а ты стеклопакет захлопнула. Ладно, я выразилась неверно, ты Катьку не сховала, ты ей удрать помогла.

Я вновь растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– Чушь! Здесь все забрано решетками, и как можно что-либо увидеть ночью, осенью, в кромешной тьме?

Тамара ткнула пальцем на занавески.

– МКАД в двух шагах, там стоит большой рекламный щит, он подсвечен мощными прожекторами. Занавески дерьмовые, в моей комнате, даже когда лампу гасишь, светло. Решила я от бессонницы покурить, приоткрыла раму, прислонилась к решетке, гляжу, из самого последнего окошка две девушки вываливаются, одна в куртке, шапке, лицо не разобрать, не понять, кто ночью погулять решил. Вторая без верхней одежды, в толстовке от «Комареро», брючках, на башке капюшон. Они секунду постояли, обнялись, первая к МКАД поспешила, вторая назад, в Катеринину спальню влезла, она последняя по коридору.

– Ну, и при чем тут я? – Мне стало даже интересно.

Тамара выпрямила спину.

– Если хочешь оставаться незамеченной, не носи ярко-синие лаковые ботинки! Они в свете прожектора прямо засветились. У тебя же есть такая обувь?

Я машинально глянула на свои ступни, Тамара радостно заржала:

– Вот-вот, ты в них и сейчас. Моднючие баретки, могу сказать, кто их выпустил, где ими торгуют и сколько они стоят. Недешевые и, уж прямо скажем, не элегантные. Такие тапки больше подходят молодым, для твоего возраста не годятся.