Чтение онлайн

— Он в жутком состоянии, — сказал Лиллехорн, имея в виду труп, хотя та же фраза могла бы относиться и к самому Мак-Кеггерсу. — Ему чуть не отхватили голову.

Мак-Кеггерс не ответил, но когда он сошел с последней ступеньки и увидел тело, на лбу у него выступил крупными каплями пот, и через несколько секунд он весь был мокрый, будто его облили. Он затрясся, задрожал всем телом, а когда поставил инструменты на стол рядом с ведрами, ему было так трудно справиться с замками, что пришлось Зеду подойти и с отработанной ловкостью открыть саквояж.

Внутри кожаного хранилища блестели и посверкивали щипцы, клещи, небольшие пилы, ножи разных размеров и форм, пинцеты, зонды и какие-то предметы, похожие на многозубые вилки. Первое, что выбрал дрожащей рукой Мак-Кеггерс, была серебристая бутылка. Сняв с нее крышечку и приложившись как следует, он помахал бутылкой у себя под носом.

Мельком глянул на труп и тут же отвел глаза.

— Мы абсолютно уверены, что покойный… — Дрожащий голос Мак-Кеггерса пресекся: —…покойный является мистером Пеннфордом Девериком? Есть ли желающие удостоверить этот факт?

— Я удостоверяю, — заявил главный констебль.

— Свидетели? — обратился Мак-Кеггерс.

— Я удостоверяю, — сказал Мэтью.

— В таком случае я объявляю мистера Деверика мертв… — он откашлялся, — мертвым. Удостоверено?

— Да, я удостоверяю, — ответил Лиллехорн.

— Свидетели?

— Мертвее рыбы на сковородке, — сказал Феликс Садбери. — Но послушайте… не следует ли дождаться его жену и сына? В смысле… прежде чем что-нибудь еще делать?

— За ними послали, — ответил Лиллехорн. — Но в любом случае я бы не хотел, чтобы миссис Деверик его застала в таком виде. Вы согласны?

— Но она может захотеть его увидеть.

— Роберт пусть сам решает, когда… — Лиллехорна на секунду прервал звук рвоты: Мак-Кеггерс блевал в пустое ведро, — …когда увидит тело.

— Черт, как у меня голова кружится, — сказал Кови, и колени у него подкосились.

— Держись.

Мэтью продолжал его поддерживать, глядя, как Зед макнул полотняную тряпку в ведро с водой и протер бледное страдающее лицо хозяина. Мак-Кеггерс фыркнул и приложился еще раз к своему стимулирующему.

Этому городу повезло — к добру там или к худу — иметь у себя службе человека, столь искусного в анатомии и в живописи и с такой памятью. Он мог говорить с кем-нибудь в понедельник, а в субботу вспомнить точное время разговора и каждое слово собеседника. Он был весьма многообещающим студентом-художником, как и студентом-медиком, пока не приходилось иметь хоть какое-нибудь дело с кровью или мертвым телом. Тогда он превращался в развалину.

И все же его искусство перевешивало его недостатки для той должности, которую дал ему город, и хотя он не был врачом — и никогда им не станет, пока кровь не обратится в ром, а плоть — в пирог с корицей, он отлично справлялся с работой, сколько бы ведер при этом ни наполнял.

Эта работа, подумал Мэтью, будет, похоже, четырехведерной.

Зед угрюмо смотрел на хозяина, ожидая сигнала. Мак-Кеггерс кивнул, и Зед стал макать тряпку в другое ведро и вытирать кровь с лица трупа. Теперь Мэтью оценил систему с тремя ведрами: одно для мытья тела, другое для Мак-Кеггерса, и третье для… для другого.

— Итак, мы все согласны в том, что послужило причиной смерти? — спросил Мак-Кеггерс у Лиллехорна, и снова на лице у него выступил пот.

— Нож в горло. Вы что скажете? — Главный констебль оглядел своих присяжных.

— Нож в горло, — подтвердил Диппен Нэк, и остальные кивнули или согласились вслух.

— Записано должным образом, — сказал Мак-Кеггерс. Он посмотрел, как темнеет тряпка, которой Зед вытирает запекшуюся кровь, и снова метнулся к ведру, которое для другого.

— Вот этот обшарил его карманы, сэр! — Нэк ткнул дубинкой Мэтью под подбородок. — Я его поймал с поличным!

— Я вам говорил, преподобный Уэйд велел мне это подержать. Он осматривал тело вместе с доктором Вандерброкеном.

— Куда же тогда девались почтенный проповедник и доктор? — Лиллехорн поднял густые черные брови. — Кто-нибудь еще их видел?

— Я кого-то видел, — ответил Садбери. — Двоих человек возле тела.

— Преподобного и доктора?

— Не могу точно сказать, кто это был. Внезапно вокруг оказалась толпа, и я их больше уже не видел.

— Корбетт? — Лиллехорн буравил Мэтью глазами. — Почему они не остались на месте преступления? Вам не кажется странным, что оба эти порядочных человека вот так… ну, скажем, растворились в толпе, если это так и было?

— Это надо у них спросить. Быть может, им нужно было в другое место.

— И это было для них важнее, чем убитый Пеннфорд Деверик? Очень мне интересно будет это услышать.

Лиллехорн взял бумажник и часы из руки Мэтью.

— Могу ли я заметить, что это не было ограблением? — спросил Мэтью.

— Можете заметить, что это могло быть прерванным ограблением. Кови!

Филипп Кови чуть из башмаков не выскочил:

— Да, сэр?

— Вы говорили, что вы были пьяны и чуть не споткнулись о тело. Это верно?

— Да, сэр. Верно, сэр.

— Из какой таверны вы шли?

— Из… э… из… Простите, сэр, очень нервничаю… я шел из… из… а, из «Золотого круга», сэр… Нет, погодите, это был «Веселый кот». Да, сэр. «Веселый кот».

— «Веселый кот» на Бридж-стрит. Вы живете на Милл-стрит? Как же это вы прошли так далеко мимо Милл-стрит и шли по Смит-стрит прочь от своего дома?

— Не знаю, сэр. Наверное, я шел в другую таверну.

— Между Бридж-стрит и тем местом, где вы наткнулись на тело, много таверн. Почему вы ни в одну не зашли?

— Я… я думаю…

— В какой позе лежало тело? — вдруг спросил Мак-Кеггерс.

— Лежало, сэр? Ну… на спине… в смысле, спиной на земле. Я чуть на него не наступил.

— А откуда у вас на руках кровь?

— Я его хотел разбудить, сэр. — Дальше слова понеслись лихорадочно: — Я думал он… ну, тоже пьяный, свалился и заснул. Я к нему нагнулся, хотел разбудить. Ну, для компании себе, сэр. Взялся за его рубашку — и тут заметил, во что вляпался.

Мак-Кеггерс остановился макнуть руку в воду и протереть себе лоб.